ПРОЕКТЫ ВЛАДИМИРА СОКОВНИНА

Главная <<< следующая страница >>> 1c. 2c. 3c. 4c. 5c. 6c. 7c. 8c. 10c. 11с. 12с. заключительная

Проект Владимира Соковнина «ТЕЛО И СЕКСУАЛЬНАЯ ФАСЦИНАЦИЯ». Готовится к изданию и размещению в «Библиотеке КУБ»

 

I. ТЕЛО КАК СИГНАЛ ФАСЦИНАЦИИ

Кто другой на этом свете
знает, что такое «тело»?
Ж.-Л. Нанси

Тело – это судьба

Первая сенсорно-нейронная и психофизиологическая операция, которая совершается в мозгу каждого человека, вступившего в общение с окружающими или даже только наблюдающего других людей, – оценка их коммуникативной значимости и потенциала. При этом совершенно справедливо простое и проверенное веками правило «встречают по одежке». Встречают, то есть воспринимают и оценивают.

Но при более точном анализе «одежка» отодвигается все же на второе место, так как самое первое, мгновенно-оценочное, длительностью буквально в миллисекунду, направлено на телесность, на биологическое тело и его пластику. В этом первом сигнале-Образе коммуникативной ситуации считывается как информация (о поле, возрасте, энергетике), так и фасцинация (опасность или безопасность, возбуждающие внимание и интерес чарующие признаки тела и его пластики). Происходит как бы интуитивно-оценочное заглядывание сквозь одежду, к биологическому первоисточнику. У некоторых людей эта интуиция развита чуть ли не до уровня рентгена или томографа. Особенно большое значение этот первый акт восприятия-оценки другого человека имеет в межполовом общении и понятно почему.

Именно этот изначальный, заложенный в природу восприятия человека человеком психофизиологический автоматизм делает справедливым утверждение, что тело человека – его судьба. Судьба не только в смысле наличия или отсутствия здоровья и красоты, что, конечно же, тоже судьбоносно, но в вероятностном смысле возможных, определяющих личную жизнь встреч, симпатий-антипатий, притяжения-отвержения, любви или ненависти. Далеко за примерами ходить не надо: тело красавицы или красавца всегда в центре повышенного внимания и фасцинирующего воздействия. В одном из древнегреческих гимнов есть точные на этот счет слова: «Здоровье – благо высшее для смертных, второе – быть красивого сложения». Красивое сложение тоже определяет судьбу и не только сексуальную.

По мнению Ж. Бодрийяра, которое я целиком разделяю, в современной цивилизации нарастает интерес к телу и «тело, веками вытесняемое, утвердилось как ценность». Это в особенности характерно для западной цивилизации. Человечество вновь, как во времена Гомера и Перикла, вступает в стадию культа тела, здоровья и красоты. На фоне ожирения и сонма болезней. Таков парадокс современности.

От рождения (и даже до зачатия) и до смерти человек живет сразу в трех телесных ипостасях: биологической, социальной и коммуникативной или, сказать по-другому, его единый телесный экзистенциал содержит биологическое, социальное и коммуникативное тело. Последние два пронизаны фасцинативной демонстрационностью, эффектно-запоминающимся показом тела.

Биологическое тело – это тело вида-индивида, как оно дано природой, оно живет и ощущает, получает первичные базовые удовольствия и множество заложенных в среде и себе самом неприятностей и болей. Его можно услаждать и истязать.

Социальное тело соединено с социумной маркировкой и сочленено с общевидовой психикой, а у человека – с социальным и групповым сознанием. Религия решает, быть ее верующим обрезанными и в каком возрасте или оставаться необрезанными. Партия решает, будут ли ее члены иметь на плече татуировку гранаты «лимонка» или кольцо в ухе. Как решит социальная группа, такую социальную метку и получат ее адепты. Часто на всю оставшуюся жизнь.

Коммуникативное тело живет полифункциональной демонстрационной жизнью в процессах общения. Его функция – оптимально осуществить социальную, сексуальную, межвозрастную, профессиональную и любую другую коммуникацию. Это тело должно уметь петь, плясать, кувыркаться, гримасничать, становиться в позу, кланяться или высокомерно надувать щеки, кривить лицо в улыбке или издавать неприличные звуки с целью эпатажа. Особенно развивается такая телесность у актеров цирка, театра и кино.

Все три телесные ипостаси существуют в единстве, образуя многообразную комбинаторику. С этой точки зрения все они представлены миру и все на него коммуникативно действуют. Но по-разному.

Тело вида и вид тела

Первым в ряду воздействий на мир стоит, само собой разумеется, биологическое тело, которое наделено базовой фасцинацией особого определяющего значения для жизни. Живая особь появляется в мир не в виде абстрактного существа, а, напротив, самого что ни на есть конкретного: она либо лев, либо антилопа гну, либо самец, либо самка, либо наделена геномом и энергетикой лидера, либо представляет собой вялого «подонка». Каждому отмерено природой свое. Это – первый сигнал-Образ для всех воспринимающих и оценивающих.

Вид тела пола необходимо, как мне кажется, рассматривать как базовый сигнал коммуникации, наделенный первичной фасцинацией. Эксперименты на животных показали мощное влияние их друг на друга исключительно телесным экзистенциалом. Уже только присутствие тел своего вида – мощный стимул-сигнал к жизни и к неодолимому сексуальному сближению. Вид и запах тела для большинства животных является основным регулятором как полового поведения, так и поведения вообще. Когда самки находятся рядом с самцами, даже если они при этом лишены возможности спариваться, они быстрее становятся способными к размножению, чем полностью изолированные самки. Это наблюдается у мышей, крыс, кроликов, обезьян. А если самец начинает ухаживать за самкой, еще не готовой к спариванию, то ухаживание ускоряет созревание половых желез, как наблюдается у голубей или других птиц, изолированных в клетках. У норок присутствие и прикосновения самца в такой степени ускоряют половое созревание самок, что звероводы, занимающиеся разведением норок, обычно специально подсаживают к молодой самке активного самца. По-видимому, для полового созревания бывает достаточно одного лишь присутствия самца, как, к примеру, у свиней.

У самцов в присутствии самок тотчас происходит выброс гормона тестостерона, который стимулирует стремление завоевывать самок, а в случае необходимости – демонстрировать свою агрессивность. То же самое происходит и с мужчинами. Магнитно-резонансное сканирование мозга мужчин показало, что одно только созерцание женского красивого лица и фигуры, даже на фотографии, вызывает реакцию удовольствия, что проявляет себя в образовании возбуждения удовольствия в тех же нейрофизиологических структурах мозга, которые реагируют на пищу или наркотики.

Сексуальная фасцинация вида тела противоположного пола у человека с неумолимостью рока прорывается в сны, грезы, фантазии, галлюцинаторные наваждения. Как это происходит, поставили на себе своеобразный «естественный эксперимент” (с подробным описанием результатов в своих посланиях и трактатах!) монахи и особенно отшельники – святые Иероним, Антоний и др. Искушения святого Антония представляют собой возведенный в символ зов телесной похоти с галлюцинациями женских тел. Блаженный Августин свидетельствует по своему опыту, что возбуждение появляется «в ту пору, когда его никто не просит». Искушения отца Сергия у Л. Толстого закончились в этом смысле плачевно: зов плоти победил.

Такова диктатура базовой, первичной фасцинации, заключенной в гендерном теле: в теле самки и самца. Тело волнует, возбуждает, притягивает как магнитом. И понятно, почему первичная фасцинация тела обязана быть столь властно-неодолимой, даже если игнорировать аспект привлекательности-непривлекательности объекта зова, – природа требует неукоснительного стремления к репродукции рода. Тела притягивает друг к другу инстинкт продолжения жизни, а сигнализируют они друг другу об этой необходимости своим внешним видом.

Таким образом, уже тело само по себе, как оно сотворено природой, тело вида – мощный фасцинативный сигнал. Л. Толстой в «Крейцеровой сонате» с сарказмом подчеркивает телесную диктатуру пола: женщины «знают очень хорошо, что самая возвышенная, поэтическая, как мы ее называем, любовь зависит не от нравственных достоинств, а от физической близости… наш брат все врет о высоких чувствах – ему нужно только тело… Кокетка знает это сознательно, но всякая невинная девушка знает это бессознательно, как знают это животные. От этого эти джерси мерзкие, эти нашлепки на зады, эти голые плечи, руки, почти груди. Женщины, особенно прошедшие мужскую школу, очень хорошо знают, что разговоры о высоких предметах – разговорами, а что нужно мужчине тело и все то, что выставляет его в самом заманчивом свете».

Исследование реакций гормональной системы и мозга современным тонким инструментарием томографии убедительно показали, что уже в процессе активного разговора с совершенно посторонней представительницей противоположного пола достаточно обменяться несколькими словами или взглядами, как в организме мужчины возрастает количество тестостерона, иногда весьма резко. Увеличение количества гормонов помогает мужчинам стать более настойчивыми и уверенными в себе, чтобы добиться расположения понравившейся женщины. Эксперимент, подтвердивший сказанное, остроумен и прост. Принимавшие участие в исследовании мужчины в возрасте от 18 до 36 лет не знали истинных целей эксперимента. Им сказали, что они участвуют в исследованиях, направленных на изучение химического состава слюны. Молодые люди не знали также, пока не увидели, что в лаборатории находились молодые ассистентки, которым было поручено поболтать с мужчинами пять минут. Этих пяти минут хватило, чтобы уровень тестостерона поднялся на 30%. Причем уровень тестостерона был настолько выше, насколько активно собеседники демонстрировали интерес к ассистенткам. Мужчины просто хотели произвести хорошее впечатление.

Картина меняется в сторону драматургизации тогда, когда у самца и самки есть выбор. В силу вступают дополнительные сигналы-фасцины, которыми наделено каждое конкретное тело, а также ритуализованное обрамление, в котором приобретает значение все: и энергетика, и тон, и оригинальность непроизвольных двигательных реакций, и, естественно, возраст и опытность. Все это идет в ход для обольщения и получения во владение лучшего тела. Все эти дополнительные сигналы обольщения можно назвать вторичной фасцинацией. Такое деление помогает понять природу того, что называют «относительность красоты».

Фасцинация породы и породистости

Несколько изменив ракурс анализа, можно утверждать, что первичная телесная фасцинация – это фасцинация породы и породистости. Самцы демонстрируют здоровье и производящую половую силу, самки – здоровье и фертильность. Биологическая породистость лежит в основе усиления фасцинаторного действия тел самца и самки друг на друга. При прочих равных условиях выбор делается в пользу породистости, то есть оптимальной природной выразительности тела вида. Самец и самка предстают друг перед другом как образцы-Образы вида и стимулируют внимание друг к другу оптимумом физических и репрезентационных качеств.

По сути, в этом и заключена разгадка так называемой «объективности красоты тела» у человека. Красиво то, что представляет собой лучший образец человеческой породы, что наделено качеством породистости. Печорин рассматривал княжну Мэри как породистую лошадь, чем вызвал негодование Грушницкого, который, тем не менее сам именно в породистость Мэри и влюбился.

Поиск канонов красоты, по существу, как раз и вывел на проблему породы как основы оптимального воспроизводства рода. Закономерность эта распространяется на внешний вид и людей, и животных. Так, эксперименты по определению максимума телесной привлекательности у женщин выявили те пропорции тела, которые мужчины особенно предпочитают и ищут. Так, проф. Мэннинг из университета Ланкашира вывел оптимальное соотношение между женской талией и ягодицами: объем талии, поделенный на объем бедер, должен давать коэффициент 0,7 (окружность груди: окружность бедер = 0,7). Когда применили полученный показатель к звездам, то оказалось, что идеальной талией и бедрами обладает Кэйли Миноуг: ее индекс – 0,702. На втором месте в этом своеобразном рейтинге стоит бразильская топ-модель Жизеле Бюндхен. У нее талия – 61 см, объем бедер – 86 см, коэффициент 0,708. На третьем месте – модель Кэти Прайс с индексом 0,68. Формула Мэннинга подходит для женщин любых габаритов, только бы выдерживался коэффициент 0,7, даже если дама, предположим, с объемом талии 80 см, а бедер – 114 см. И это вполне объяснимо, поскольку таковы пропорции максимальной женской фертильности, лучшей возможности к зачатию, вынашиванию, рождению и кормлению ребенка. У мужчин реакция на эти пропорции носит врожденный, обусловленный репродуктивной фасцинацией характер, заложенный в геноме. «Нравится!», потому что так угодно природе. А то, что «нравится», то и красиво.

Телесную породу акад. Д. Лихачев в замечательном очерке «Заметки о русском» соотносил напрямую с корнем «род», лежащим в основе фасцинирующего языкового ряда: род, родные, родник, родинка, природа, Родина.

Порода – это то биологическое качество, которое оптимально для продолжения рода. Великое значение! Интуитивно оно угадывается всеми людьми, даже завидующими породистости. В этом смысле «породистость» звезд создает в человечестве фасцинирующий фон восхищения их красотой как породистым эталоном. Порода – это и есть красота тела. И она считывается, воспринимается, оценивается в общении людей мгновенно и абсолютно.

Социальное тело

Уже у животных тело вида всегда имеет еще и особую какую-нибудь метку в теле и его запахе, инвариантные знаки вида для узнавания особями друг друга. Иногда близкие виды птиц и насекомых различаются друг от друга по дополнительному пятнышку, полоске, цветовому нюансу. Этого бывает вполне достаточно, чтобы не происходило межвидового перемешивания. Так, расцветка крылышек и количество точек на крыльях божьих коровок могут быть различными – это видовой признак божьих коровок (а их известно около 3 500 видов!).

Р. Шовен отмечает стимулирующее влияние группы уже у животных. Любое животное реагирует на приближение сородичей, изменяя не только характер своего поведения, но и физиологию: рост, аппетит, время вступления в диапаузу и т. д. Очень часто эффект группы сказывается даже в том случае, когда на ограниченном пространстве находятся ispero две особи. Более того, этот «критерий двух особей» — один из лучших тестов для выявления эффекта группы – открыли его у саранчи, тараканов, кузнечиков, тлей гусениц ( походного шелкопряда и прочих), у пчел, муравьев, ос, палочников, мышей и т. д. Сплошь и рядом две особи одного вида вызывают друг у друга сильнейшее ускорение роста. Основа воздействия — чувственная, и нередко его можно устранить или даже придать ему обратную направленность, ампутируя различные органы чувств. Пчелы, муравьи и термиты не могут жить в изоляции, они погибают, не прожив и нескольких дней. Так, он особенно отчетливо проявляется у морских птиц, живущих огромными скоплениями: у них обнаружена стимуляция половой активности, вызванная, несомненно, жизнью в группе. «У самцов и самок чаек одни только брачные демонстрации ускоряют наступление момента спаривания и откладывания яиц. В больших колониях откладка яиц начинается раньше, чем в малочисленных, а в центре колонии раньше, чем на периферии. У крохалей ( Mergus cucullatus ) брачные демонстрации стимулируют самку только в том случае, если их выполняют по меньшей мере два самца одновременно, одиночный самец успеха не добьется».

В человеческом обществе социальное изменение биологического тела начинается еще до рождения. Тысячи лет в патриархальных социумах ждали появления на свет мальчиков, использовали для этого самые невероятные ритуалы и снадобья. Родившихся девочек у некоторых этносов ждала печальная участь – их умерщвляли. После рождения тело включалось в разного рода деформирование и нанесение специальных меток: обрезание, нанесение рубцов, татуировок и т. п. Тело становилось социально помеченным, его делали своеобразным живым паспортом. Именно социальные метки обеспечивали единение, эффект группы.

Эффект группы у людей особенно значим в небольших социальных группах и субкультурах. В них к маркировке тела проявляют повышенное внимание и придумывают самые замысловатые метки. Часто эти метки служат еще и демонстрационному поведению, их наносят на видные места тела «чтобы все видели». Социальное тело сливается с демонстрационным.

Демонстрационное тело (тело на показ )

Демонстрационное тело – это экипированное по полной, избыточно надежной и красочно-эффектной программе коммуникативное тело, то есть тело, живущее коммуникацией, общением. Поэтому всегда осуществляется и настройка тела на показ, даже у животных. Человек же в этом стремлении выказывает замечательную искусность и мастерство.

Фасцинативная кинесика и кинесические искусства

Концентрированная, отшлифованная, экспрессивная фасцинативная кинесика стала еще в древние времена особым жанром искусства. Особо талантливые имитаторы кинесики стали мимами и клоунами, создав искусство сценической имитации.

Корчить рожи, кривляться, передразнивать, пародировать движения тела и мимики свойственно не только детям, но и взрослым. Это, так сказать, театрализованная эмоциональная составляющая кинесической жизни человека. Выросла она, по всей видимости, из способности животных, в первую очередь детенышей, к имитации, что эволюционно вполне объяснимо – имитация помогает оптимальнее осваивать и усваивать необходимые поведенческие паттерны. Зеркальные нейроны, очевидно, обеспечивают эффективность и точность имитирования. Сознание и воображение позволили отделить функцию имитации от ее природного предназначения и превратить в особый поведенческий пласт, который затем стал жанром кинесических искусств. Так оформилась кинесика сценического пародирования, передразнивания-шутовства, шаржа и карикатуры. Профессия кривляния стала популярнейшей, так как вызывала веселье, радость и смех. Она стала неизменной составляющей этнических празднеств и массовых увеселений. Появились мимы, пантомимы, шуты, паяцы, клоуны.

Мим – вид народной комедии у древних греков и римлян. Греческие мимы - сицилийского происхождения; в Сицилии они сопровождали сельские праздники или игры и сущность их заключалась в карикатурном изображении каких-либо явлений или лиц. В V в. мимам придали более художественную форму, сделав из них сцены современных нравов, иногда серьезные, иногда карикатурные.

Римские мимы развились также из народных импровизаций. У римлян ранний народный мим представлял собой подражание животным звукам, передразнивания лиц и различных смешных положений. Мим всегда рассчитан был на возбуждение смеха зрителей, и поэтому содержание его было карикатурно и не без скабрезного элемента. Обыкновенно сюжетами служили прелюбодеяния, мошенничества и обманы всякого рода или неожиданные катастрофы. Сюжеты мима, требовавшие представления различных непристойностей и соединения их с выразительными танцами, должны были содействовать потере чувства человеческого достоинства у актеров и полнейшей потере стыдливости у танцовщиц; последние (inimae) часто в римской литературе выставляются прелестницами, доводящими до разорения мужчин и юношей.

Пантомима – театральное представление, в котором мысль, чувство и страсть выражаются движениями тела и жестами. В древней пантомиме мимика лица актера не принимала участия, так как актеры выходили на сцену в масках; различные оттенки роли поэтому сводились исключительно к выразительным движениям тела, что привело пантомимов к необходимости выражать многообразие душевных движений условными знаками, которые зрителям были хорошо известны. Частного быта римская пантомима не касалась. Леда, Даная, Европа, Ганимед, Адонис, Марс, Венера, Геркулес, Эдип, вакханки – вот сюжеты пантомимы. Пышная обстановка отвела пантомиме первенствующее место на римской сцене; успеху римских пантомим немало способствовал и их чувственный, развратный характер. В пантомиме все возбуждало в зрителях животную чувственность, некоторые писатели приписывали господство разврата в Риме в период империи именно влиянию пантомимы. Вернее, однако, было бы сказать, что пантомима была только отражением римской жизни. Сюжеты пантомимы всегда касаются чувственной любви; для возбуждения чувственности актеры прибегают к самым грубым средствам и бесстыдным жестам. Соблазн пантомимы еще увеличивается с III в. до н.э. участием в них женщин (pantomimae), появлявшихся перед публикой совершенно нагими, в неприличных позах. В пантомиме на римской сцене появлялись даже простые гетеры, так что названия «гетера» и «танцовщица» были однозначны. Любовь к пантомиме перешла и на исполнителей; любимые пантомимы шествовали по улице как триумфаторы, сопровождаемые огромной толпой. Заводить с пантомимами знакомство считали для себя за честь и удовольствие даже сенаторы; пантомимы были любимцами римских дам; им покровительствовал Август, Калигула не скрывал своей привязанности к пантомиму Мнестеру, которому публично оказывал самые неприличные знаки внимания; Нерон и сам выступал в пантомиме.

С начала XVI в. в Европе начинает завоевывать популярность преемник древних мимов – клоун (clown), арлекин английской сцены, родственный Полишинелю, немецкому Hanswursty и испанскому Грациозо. У Шекспира клоун-шут уже одно из весьма семантически значимых, неизменно вызывающих симпатии зрителей действующих лиц (см.: Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедический словарь).

Современная эстрада буквально насыщена пародийными жанрами, которые всегда сопровождаются весьма экспрессивной пантомимой и зрители любят пантомиму нисколько не меньше древних греков и римлян.

Homo demonstrativus

В наибольшей мере стремление к эффектному, сногсшибательному показу своей уникальной телесности проявляется у человека в публичной коммуникации, в разного рода публичных презентациях и общественно-групповых «тусовках», оптимальными видами которых являются конкурсы тел и «Бродвей». Выход на люди всегда был волнующим праздником демонстрационного подиума. Во все времена для этого служили места публичного общения, места, где можно потереться друг о друга, выступать, посмеяться, покричать, обменяться бессмысленностями, увидеть друг друга, и – продемонстрировать свои прелести. После этих массовых топтаний и прогулок приходит облегчение, даже желание отъединиться, уйти в сторону, уединиться. До следующего позыва, томления, жажды попасть в кучу и потереться. Видимо это чувство, тяга и лежит в основе появления в каждом населенном пункте планеты у всех народов от древности до наших дней мест публичного топтания. Это и Елисейские Поля в Париже, и Гайд-парк в Лондоне, и Невский проспект в Петербурге, и ул. Горького в Москве конца 50-х–начала 60-х гг. ХХ века, куда слетались покрасоваться со всей Москвы и Подмосковья «стиляги». Но это и площади Древнего Рима и Афин, и главная улица любой деревни, и маленькая площадь у ратуши любого европейского старого городка. «Брод» – это символ человеческого публичного демонстрирования тел.

Другим местом подобного рода были всегда балы и танцплощадки парков. Там высматривали «нужное тело», там завязывались знакомства, перерастающие в любовные связи и браки. Молодой Л. Толстой ненавидел балы, но вынужден был их посещать. А где бы он сыскал себе невесту? Так и признавался он в своих дневниках.

Со своим коммуникативным телом мы живем, что называется, в обнимку, выдумывая, что бы этакое еще предпринять, чтобы выглядеть «на все сто», оно нам снится в самых разных вариантах и вариациях. Бум пластической эстетической хирургии – это стопроцентная дань коммуникативному телу. Люди бросились подправлять природу для коммуникативного эффекта. И ничто уже не сможет остановить их на этом пути к искусственному эстетическому совершенствованию, даже нередкие уродования и смертельные случаи. Демонстрационность красоты тела требует жертв!

Мастерство и артистизм показа

Жизнь человека начинается с ярчайшего фасцинативного демонстрирования появления на свет Божий из чрева матери – крика. Этот требовательный, чарующий крик, трансформируясь в плач или окрик, сопровождает потом растущего человека все детство. Человеческие матери, как и самки животных, мгновенно узнают своего ребенка по его плачу, при этом плач производит в матери не только умиленное узнавание, но и тотчас мобилизует ее на защиту, опеку, кормление, ласку (вылизывание).

Умирая, многие заботятся о том, как они будут выглядеть в гробу и на церемонии похорон. И организуют свой «послесмертный имидж», часто с такой тщательностью, какой не удостаивали себя при жизни. Создание имиджей покойникам замечательно описал в повести «Незабвенная».

Прихорашивание для публичного показа – это первая по происхождению реклама, реклама самого себя в борьбе за успех, за место в иерархии сексуальных и социальных соперников. Реклама как вид деятельности начинается с приукрашивания своего внешнего облика. А тот предок, который умел это делать лучше других, является и первым профессионалом по рекламе и имиджмейкингу. Он был и первым франтом в истории франтовства.

В среде офицеров прусской армии времен Бисмарка особым шиком считались шрамы на лице. Офицеры сражались на дуэлях, приобретая шрамы. Услугами пластических хирургов не пользовались, так как каждый шрам должен был иметь свою славную и достоверную биографию, которую можно было с успехом рассказать в обществе. Не устоял от моды и молодой Бисмарк, тоже украсив себя шрамами от дуэлей.

Не вдаваясь в подробности, отмечу здесь только еще одну и важнейшую особенность человеческой демонстрационности: все ее формы пронизывает поиск и фиксация фасцинативных знаков и действий, будь то умопомрачительная прическа Марии-Антуанетты, родинка на щечке Мерилин Монро или кольцо в черепе какого-нибудь современного экстремала.

Для некоторых типов людей, как для истериков, подчеркнутая, иногда вычурная и манерная демонстрационность составляет часть их натуры. Психиатр Н. Канторович считает, что «все люди немного истеричны или способны к истеричным реакциям». Больным истерией не без основания приписывают некоторые особенности поведения, или так называемые истерические черты характера. Это прежде всего стремление обратить на себя внимание, вызвать сочувствие, удивление, «казаться больше, чем есть», как отмечает К. Ясперс.

Демонстрируется буквально все, что может принимать знаково-коммуникативные формы. Получается двуликий Янус. С одной стороны демонстрирование является законом, неотъемлемой составляющей любого продуктивного взаимодействия и воздействия людей друг на друга, то есть деятельностью, включаемой в такое взаимодействие, в более широкую актуализованную деятельность (как составляющая часть). С другой стороны, это продуцирование демонстрационных форм как таковых, показ ради показа. Так, плясать, танцевать можно в структуре ритуала, а можно плясать просто в удовольствие, для настроения, даже наедине с собой, для самого себя. Пляска при этом может быть идентичной. Такое демонстрирование уже отделено от деятельности, которую обслуживает, и становится самостоятельной деятельностью. Так порождается искусство демонстрирования и демонстрационные искусства и техники, искусства мимики, телодвижений, выразительного жеста.

Можно демонстрировать агрессию в ситуации сохранения жизни или соперничества, а можно демонстрировать просто силу как силу, как качество. Так показывают бицепсы или поднимают на виду у всех тяжести. Можно двигать бедрами для привлечения мужчин, как это делают проститутки на панели, а можно совершать точно такие же сексуальные движения в стриптизе, нисколько не заботясь о привлечении кого бы то ни было из мужчин, а создавая эротический образ. В этом и видит ценность стриптиза Ж. Бодрийяр. Можно включить все приемы кокетства для привлечения конкретного мужчины и то же самое изобразить в спектакле. Так, по сути, и зародились демонстрационные искусства и в первую очередь лицедейские, актерские, основанные на игре тела, лица, пластики. Таким образом, каждый человек является демонстратором вдвойне или двух сортов: включенным в жизнь, в конкретные отношения и взаимодействия, где добивается совершенно конкретных жизненных целей, и как актер показа, демонстратор сцены. При этом под сценой следует понимать не только театральную сцену, но и друзей, родных, свое окружение. Так действует франт, выходящий на Бродвей. Так поступает ребенок, выступающий перед собравшейся компанией родных. Так выступает скоморох или деревенский весельчак, как только появляется публика, или школьник перед своими однокашниками, пародирующий учителя.

Жизнь и спектакль сливаются .

«А что такое женщина, если не видимость? – спрашивает Ж. Бодрийяр и заключает, – Именно как видимость женское поражает глубину мужского». В самом деле, одно из искусств женщины, которое она усваивает с детства и которому учат матери и тетки, это именно маскарад, наведение ретуши и раскраски, создание образа сексуальной неотразимости, скрывание несовершенств внешности любыми способами. Женщина с детства проходит ежедневный тренинг артистизма и создает из себя образ, а из связи с мужчинами – спектакль, театр, игру. Встречая женщину, мужчина встречает не только телесный факт, но и некий Образ-фантом.

Гоголь в повести «Невский проспект» с видимым ироничным удовольствием обращает внимание читателя на усы как предмет франтовства в Петербурге его поры: «Здесь (на Невском проспекте. – В.С .) вы встретите усы чудные, никаким пером, никакой кистью неизобразимые; усы, которым посвящена лучшая половина жизни, – предмет долгих бдений во время дня и ночи, усы, на которые излились восхитительнейшие духи и ароматы и которых умастили все драгоценнейшие и редчайшие сорта помад, усы, которые заворачиваются на ночь тонкою веленевою бумагою, усы, к которым дышит самая трогательная привязанность посессоров и которым завидуют проходящие». И еще Гоголь сообщает читателю, что на Невском можно видеть также «бакенбарды единственные, пропущенные с необыкновенным и изумительным искусством под галстух, бакенбарды бархатные, атласные, черные, как соболь или уголь, но, увы, принадлежащие только одной иностранной коллегии. Служащим в других департаментах провидение отказало в черных бакенбардах, они должны, к величайшей неприятности своей, носить рыжие».

Казалось бы, чего проще: хочешь носить бороду – носи, не нравится или дискомфортно (зудит, мешает и т. п.) – состриги. Ан нет! Борода – весьма заметный признак, к тому же меняющийся со временем. Понятно, что человек не мог пройти мимо такой телесной особенности и подчинил ее социальной маркировке. Каждый народ на свой лад. Но, кажется, ни один не оставил волосы на голове без внимания и строгого нормирования. И в этот простой природно-естественный процесс вмешался человеческий социальный разум, создавший у каждого народа нормы и техники ношения усов и бород, их форм, видов и подвидов. Волосяной покров на лице и черепе приобрел все признаки социального знака со сложной семантической нюансировкой и эстетическим оформлением, предполагающим особое брадобрейское искусство, ставшее для многих людей профессией, приносящей неплохой заработок и дающей вполне приличный статус в социальной иерархии.

«Мужчина без усов что женщина с усами», – шутил А. Чехов.

В Ассирии и Персии мужчины, собираясь на свидание, красили свои бороды в рыжий цвет. В дневнике Ж. Ренара есть остроумная запись: «Глядя на его бороду, можно было представить себе, какой бы он был уродливый без бороды». Я даже вывел формулу: большинство мужчин, не расстающихся с бородами и бородками, имеют такой недостаток в конфигурации лица, как небольшой, а иногда и вовсе смазанный подбородок. Борода такое лицо удлиняет, придает ему гармоничные пропорции, а щетина – мужественность. Так из мужчины женственно-подросткового типа он превращается в истинно маскулинного бородача-красавца. В России в советские времена художники стали отращивать осуждаемые коммунистами бороды и закрепили за собой эту отличительную черту. Борода сначала была своеобразным бунтом, а потом приобрела качество отличительного признака. Потом эту исключительность нарушили русофилы, а теперь носят бороды все, кому захотелось. Правда, такие бороды, как у художников – небрежно-кудлатые – удаются все же только им.

Итак, демонстрируется в поведении человека абсолютно все, даже и сами поведенческие сценарии становятся символами: по-разному представляют себя другим людям политики, спортсмены, музыканты, молодые и старики, мужчины и женщины, папуасы и русские.

Тема фасцинативной демонстрационности человека необъятна и не поместилась бы и на тысяче страниц. Актуализация социальности, объединения людей в замкнутое единство и защиты этого единства вызывает особые формы настройки внешнего облика и в первую очередь тела членов сообщества. Это, пожалуй, исторически один из первых способов специальной организации внешнего облика под задачу единения, солидарности, выделенности и отличия от других, которые «не мы», хуже, вообще не люди. А среди форм такой целевой сигнальной организации внешнего облика особое место занимает «настройка тела», доходящая до самых замысловатых и изощренных способов «исправления тела», одни из которых, как обрезание крайней плоти, удается объяснить, другие же остаются за гранью понимания и являются, по-видимому, данью воображения и эксперимента первобытных «социальных изобретателей». К таким сложно объяснимым способам относится прежде всего нанесение телам социума разного рода увечий.

Тело сексуально фасцинирующее

Красота тела объективная и наделенная

В обществе горбатых стройный
юноша считался бы уродом.
О. де Бальзак

При анализе феномена фасцинации необходимо учитывать феномен наделения: к объекту или действию сознание человека добавляет несуществующие объективно, но существующие в воображении признаки и свойства. Так создавались когда-то первобытные мифы о тотемах, Образы-фантомы более поздней мифологии (кентавры, русалки, вурдалаки и сам Дьявол), Образы этнических легендарных героев (Гильгамеш, Манас, Витязь в тигровой шкуре, Илья Муромец). Так действует сознание при восторженном или устрашенном состоянии: симпатичное наделяется удвоенной порцией признаков симпатии, а страшное и безобразное – признаками стократного увеличения брезгливости или ужасности. Особенно это проявляет себя в сказках. Но и в реальной жизни тоже. К базовой естественно-природной фасцинации добавляется изобретенная, вымышленная, фантомная фасцинация второго плана или вторичная фасцинация.

Базовая фасцинация и фасцинативный сигнал-Образ – это тело, каким оно дано природой. Этим оно и ценно. Вторичная фасцинация – это наделение первичной фасцины признаками увлеченности или этнического совершенства. Получается двухярусная фасцинативная конструкция: биологическое тело-фасцина соединяется с социально-демонстрационными фасцинациями тела, создаваемыми этносом и соответствующей культурой. Отсюда и возникает парадокс относительности телесной красоты. Когда две фасцинации одинаковы по семантике, то красиво тело 90-60-90. Но если этнос считает красивым тело 120-100-120, тогда девочку этого этноса (или принятую в этнос), родившуюся с потенциалом 90-60-90 следует откармливать, чтобы наделить ее семантикой этнической «красивости». Существуют изолированные культурные группы, в которых источники питания скудны или, в лучшем случае, непостоянны. Здесь предпочитают массивных женщин и в целом игнорируют коэффициент соотношения талии и бедер 0,7, который соотнесен с 90-60-90. Предпочтения в фигуре, подобно другим врожденным предрасположенностям, модифицируются у определенных групп людей механизмами наделения. И в условиях голода показатель 0,7 свидетельствует о большей фертильности, чем, предположим, 0,9, но вес в данном случае биологически важнее. Если голод является постоянной угрозой, предпочтение всегда будет отдаваться самым полным женщинам репродуктивного возраста. Когда умеренное количество еды доступно постоянно и нет угрозы голода, при оценке женской фигуры наряду с весом тела начинает учитываться 0,7. Если у этноса нет проблем с питанием, то наиболее надежным внешним признаком фертильности является соотношение 0,7.

Таким образом, фасцинация – это еще и наделение, создание фантомов. Причем процесс наделения в современную эпоху развития фасцинаторной индустрии приобретает неожиданную форму прямого физического наделения. Я имею в виду в первую очередь ту удивительную трансформацию лица и тела, которую подчас проделывает пластическая хирургия, превращающая людей в красавцев либо в неузнаваемых новых лиц, как это иногда необходимо преступникам для ухода от наказания. Девушка, выправляющая горбинку носа, наделяет себя новым Образом лица, иногда столь существенно иным, что все раскрывают рты от изумления. Индустрия коррекции тела и культ эстетики тела в современном обществе изменяют парадигму совершенствования тела и внешнего облика с биологии на технологии.

Фасцинация красоты тела

Здравый смысл совершенно
неуместен в поклонении красоте.
О. Уайльд

Красота тела возбуждает восхищение и зависть, вожделение и страх, она притягивает и всегда немножко пугает.

Красота всегда распознаваема, она бросается в глаза, ослепляет и завораживает, от нее ни уклониться, ни спрятаться, ее невозможно забыть – своим ослепительным Образом она стоит перед глазами даже тогда, когда недоступна для восприятия, как фасцинация она врезается в память, в ее самые глубинные, биофизиологические пласты. Достаточно один раз увидеть красивое тело, чтобы оно впаялось в память на всю жизнь. Таково ее испепеляющее влияние на человека. Быть может, поэтому красота является объектом посягательства, вожделения, желания иметь ее во владении и собственности, и даже жажды мести и надругательства. Ж. Батая тонко подметил, что чем прекраснее красота, тем сильнее она оскверняется. На красивых женщин и мужчин устраивают покушения, их выкрадывают и держат в плену, их вынуждают к сожительству и разного рода рабству. Особенно, конечно же, достается красивым девушкам, за ними идет в буквальном смысле непрекращающаяся охота: их завлекают в жены, в проституцию, в порно- и рекламный бизнес, в разного рода прибыльные шоу типа конкурсов красоты. Лишь немногие предприятия по эксплуатации телесной красоты имеют чистую репутацию. Большинство из них в той или иной мере эксплуатируют красоту тела с целью выгоды и наживы или недобросовестного «пользования». И не так много красавиц, которые могли бы сказать о себе, что они свободны от посягательств, ибо всем приходится так или иначе отстаивать свою красоту, а то и в буквальном смысле сражаться за право быть свободным и независимым красивым человеком. Красота всегда, во все века нуждалась в охране именно потому, что она является предметом атаки слишком многих глаз и вожделений, у нее слишком много желающих полакомиться и овладеть ее прелестями. В этом заключается в известном смысле социально-трагический аспект красоты тела, его высокой фасцинации.

Это тем более справедливо, что красота имманентно содержит в себе повышенную сексуальную энергетику, гормональную волнующую силу и просто все то, что запечатлено в слове «породистость». Другими словами, в телесной красоте скрыта великая сила природы, ее символ высшей репродуктивности и сопряженных с ней удовольствий. Потому-то сила воздействия красоты безгранична, а очарование ее не подвластно никаким сопротивлениям воли и разума – красота прошибает все барьеры, захватывая самое биологическое нутро человека, отключая разум и критику, ослабляя волю – таково ее всевластие. И в этом же смысле можно сказать – и это во многом справедливо! – что если красота и нуждается в защите от посягательств, то во многом сама же и провоцирует собой эти посягательства. Ведь не случайно от красоты сходят с ума. Красивым более чем кому-либо нужна осторожность, так как их тело – мощнейший фасцинативный сигнал, включающий психофизиологические механизмы сексуального возбуждения и отключающий трезвость разума.

Есть еще одна сфера посягательств на красоту тела или точнее узконаправленное ее использование. Я имею в виду так называемый секс-шпионаж. Совсем не случайно соблазнительные девушки становились во все времена грозным оружием в руках разведок. В том числе и стойкого КГБ. В СССР была создана одна из самых мощных в мире спецслужб, которая готовила женщин-шпионов, владевших приемами обольщения мужчин. Бывшая шпионка в одной из книг об истории сексшпионажа рассказала, как в КГБ вербовали симпатичных студенток в секретные секс-агенты: «К концу тренировок мы становились циничными, искушенными, готовыми по приказу лечь в постель с любым мужчиной и сделать его самым счастливым человеком на свете».

Одной из первых русских красавиц, прославившихся на этом поприще, считают княгиню Доротею Ливен, родную сестру знаменитого шефа жандармов Александра Бенкендорфа. Она была фрейлиной великой княгини Марии Федоровны, которая стала женой Павла I. Вышла она замуж за военного министра графа Христофора Ливена и находилась в близких отношениях с царствующей семьей. Ее муж в 1809 г. – посол в Берлине, а в 1812 г. – в Лондоне. Там и начала свою разведывательную карьеру Доротея. Жизнь ее напоминает увлекательнейший авантюрный роман, ибо когда красивая женщина раздевается, самый стойкий мужчина рассказывает все. С десяток лет княгиня была любовницей Клеменса Меттерниха, министра иностранных дел и фактического главы австрийского правительства. И все это время министр иностранных дел русского императорского двора получал от Доротеи ценнейшую информацию. Секретный канал Ливен–Меттерних – как правило, зашифрованные послания, вложенные в четыре конверта, – контролировал не только министр, но и сам царь Александр, обсуждавший с графиней вопросы внешней политики и лично инструктировавший ее. Затем по поручению государя пришлось забыть Меттерниха и завести новый роман – с министром иностранных дел Англии Джорджем Каннингом, ключевой фигурой на политической арене начала XIX столетия. Роман затянулся на десятилетие. А «лебединой песней» Доротеи был Франсуа Гизо – премьер-министр Франции.

Другое целевое использование красивых женских тел – презентации сильных мира сего. Аппетитных девушек (как правило, очаровательных старших пионервожатых) «подставляли» для встреч комиссий и секретарей вышестоящих комитетов ВЛКСМ районные комитеты. Очень любили высокие комсомольские функционеры ездить в «ревизорские» командировки! Практика сексуального использования функционерок сохранилась до сегодняшнего дня. Об этом информировали социологов члены молодежных организаций, в частности, в Петербурге.

Наконец, и проституция существует, и может существовать только благодаря телесной привлекательности. До тех пор, пока путаны будут телесно красивы или даже только выделяться в лучшую сторону из массы телесно посредственных женщин, тяга к известному использованию их стройных тел останется неискоренимой.

Так тело, будучи сексуальной фасцинацией и средством плотских фасцинативных утех (тактильная фасцинация), превращается в ходовой товар и предмет вожделения широкого спектра: от сексуальных извращений до романтической любви.

Очень поэтично представлено описание флорентийской красотки XVI в. в одном из тогдашних трактатов: три вещи у нее должны быть белыми (зубы, кожа, руки), три – черными (глаза, брови, ресницы), три – длинными (ноги, ресницы, волосы), три – широкими (бедра, грудь, лоб), три – узкими (талия, губы, запястья), три – полными (руки, икры, ягодицы), три – изогнутыми (талия, нос, ресницы), три – округлыми (грудь, шея, подбородок) и три – маленькими (ступни, кисти, уши). Звучит очень современно.

О, грудь!

Задолго до З. Фрейда Ч. Дарвин дал женской груди весьма сексуальное определение, сказав, что даже в зрелом возрасте, встречая объект, чем-либо напоминающий женскую грудь... мы ощущаем удовольствие, которое, похоже, влияет на все наши чувства. Бунин писал о груди Оли Мещерской (в рассказе «Легкое дыхание»): «в четырнадцать лет... уже хорошо обрисовывались груди и все те формы, очарование которых еще никогда не выразило человеческое слово». Женская грудь – базовый сигнал фасцинации у человечества. Сразу всплывает ассоциация с кормящей Мадонной на полотнах великих мастеров живописи. Только после этого память включает и другие ассоциации.

Акт сосания груди, прижимания к ней под защиту и теплоту сохраняется в подсознании на всю жизнь. Но дело не только в этом. Грудь матери (другого Я для Я ребенка) – это первичный соблазн, некое значимое значащее, которое ему еще предстоит осмыслить, но которое уже пленило его и вошло в его подсознание. З. Фрейд неявно, а Ж. Лапланш в работе «Роковое влечение» ясно показали, что фатальная асимметричная связь «взрослый–ребенок» по сути своей представляет собой первичное, а потом и вторичное соблазнение, в котором первичные знаки соблазна остаются в подсознании на всю жизнь как символы сексуальности. Среди них первое место и принадлежит материнской (женской!) груди. С возрастом постепенно семантика материнства отодвигается при восприятии груди, уступая место ее эротической фасцинации, но полностью никогда не вытесняется. Что и выразил так точно Дарвин в приведенном выше высказывании.

Заслуживает внимания как фасцинативный сигнал особого демонстрирования «высокая грудь», так ценимая в европейской цивилизации. Чаще всего она представляет собой не биологическое качество, а оттренированное дыхательное, но поставленное на «службу» эротики. И.В. Молдовану, исследовавший культурологические модели регуляции функции дыхания, отметил, что «из существующих вариантов дыхания (грудное, брюшное, сочетанное) мужчины и женщины Запада обучаются с самого раннего детства избыточно дышать грудью, недостаточно используя брюшной тип дыхания. У мужчин это связано с занятиями физкультурой в школе и с армейской службой, которая во всем способствует закреплению навыка грудного варианта дыхания. В последующем выпячивание груди вперед – формирование инспираторного положения грудной клетки – становится не только делом привычки, но и приобретает определенное символическое значение, а именно – является символом мужественности, одновременно формируя некий многозначный контекст и ассоциации как с позой гвардейца, так и с образом сердитой обезьяны. Женский вариант грудного дыхания носит иной культуральный смысл. Преувеличенное грудное дыхание служит нескольким целям. Это и привлечение внимания к груди для сексуального успеха, это и одновременно эквивалент фрагмента сексуального поведения с соответствующим вегетативным сопровождением, это и следование определенным клише и стереотипам голливудского образа «полногрудой блондинки», это и символ эмоциональной активации и возбуждения в отличие от спокойного брюшного дыхания». Наблюдать взволнованную «высокую грудь» – особое очарование, этим мастерством пользовались женщины галантного века. Какие поразительные бьющие по мужскому воображению приемы можно проделывать с грудью как сигналом фасцинации, замечательно описал Э. Фукс в «Истории эротики».

Женская грудь – всегда Образ. Но по-разному. Так, у аборигенов Австралии наиболее красивой считается грудь вовсе не упругая и высокая, а свисающая до пояса. В подобных случаях вступает в силу феномен наделения, о котором я сказал выше.

Осиная талия создает красоту фигуры

Среди женщин нормального роста самой тонкой талией (33 см) в ХХ в. обладали француженка Эмиль Мари Бушан (1881–1939) и Этель Грейнджер из Великобритании (1905–1982). Людмила Гурченко почти всю жизнь, по ее признанию, имела талию 48 см. У секс-идола эпохи Мерилин Монро талия была побольше – 62 см., но при пропорциях 162-92-62-92 и поразительно эротичной пластике. Именно этот уникальный «комплект» и позволил ей стать идеалом женственности: у нее было всего ровно столько, сколько надо. Коэффициент 0,7 – это о ее теле.

Для талии очень важно дополнение, которое и делает ее талией, – подчеркивание ее гармоничной пропорцией бедер. Бедра без тонкой талии тускнеют, не впечатляют, они живут талией.

У Мерилин Монро и здесь был идеал.

О талии и стройности можно говорить и в аспекте биологической репродукции. Прослежено, что содержание двух гормонов, которые очень важны для деторождения, существенно выше у стройных женщин с большой грудью. У них вероятность забеременеть в течение менструального цикла может быть в два-три раза выше. Утверждение, что некоторые идеалы красоты являются формами адаптации, которые позволяют как мужчинам, так и женщинам выбирать себе партнеров, которые плодовиты, здоровы и наверняка будут хорошими родителями, стало уже аксиоматичным. Стройные, пышногрудые женщины значительно более репродуктивны, так замыслила природа, создавая лучшие образцы тел. Тонкая талия – еще одно убедительное доказательство, что понятия о красоте в определенной степени развились в результате эволюции. Именно поэтому грудь и талия – женские сексуальные сигналы, от которых мужчины становятся несколько не в себе.

Телесные тонкости как фасцинирующие сигналы

Сначала тело, потом подробности. Часто именно подробности вносят в красоту тела то очарование, которое особенно фасцинативно. Я бы сказал о таких «подробностях», что они становятся отдельными эффектными сигналами-фасцинами.

К таким безусловно усиливающим красоту лица относится родинка. И мушка как неслучайная имитация родинки. Более высокая привлекательность лица с родинкой кажется бесспорной, и признана почти всеми. Для таких красивейших женщин XX века, как Мерилин Монро и Синди Кроуфорд, родинка стала талисманом и залогом успеха. Многих сводит с ума родинка Натали Орейро.

Возникает вопрос: благодаря чему родинка очаровывает или, точнее, что такое скрыто в ней, что делает лицо каким-то другим, необычным, оригинальным? Дело в том, что маленькая черная или темнокоричневая точка на лице обладает свойством привлекать внимание, останавливать на ней взгляд, надолго запоминаться. А все это и есть свойство фасцинации, чарующего действия. Такая маленькая точка отвечает и замечательному принципу фасцинации – принципу асимметричной симметрии. Если симметрия несет с собой порядок и облегчение, то асимметрия, наоборот, порождает некоторую напряженность, преодолевает однообразие симметричности легким ее разрушением, которое не может не остановить взгляд. Легкая асимметрия придает лицу неповторимую индивидуальность, вносит в его структуру некоторую маленькую драму, создает в лице легкий неожиданный диссонанс. Это то «чуть-чуть», та штучка, деталь, которые вносят веками все опытные модельеры и стилисты в одежду и внешний облик человека, создавая шарм, эксклюзив, магию. Родинка и придает лицу чарующую неожиданность.

Я провел незамысловатый эксперимент, предъявляя мужчинам лица красивых женщин в паре: одно и то же лицо с родинкой и без родинки. В этом помогла мне программа PhotoShop. Предъявлял я в названном сочетании лица актрис Кери Руссо и Натали Орейро. 95 % мужчин, принявших участие в эксперименте (всего их было 40), выбирали «как более для них привлекательное» лица с родинкой. Точно как в жизни – лица с родинкой «ценятся» выше. Видимо, поэтому Мерилин Монро свою родинку на щеке считала самой сексуальной частью тела…

Неудивительно, что родинку в свое время стали имитировать и родилось такое явление в моде как мушка – «пластырь красоты», как ее назвали модницы еще в XVII в. «Женская энциклопедия» 1715 г. гласит: «Мушками называются маленькие или большие пластыри из черной тафты, бархата, шелка или кожи в виде различных фигур, которые женщины наклеивают на лицо или грудь, чтобы кожа выглядела белее и привлекательнее». В ход шли бархатная бумага, краска, карандаш, сурьма. Особую пикантность придавали мушки, приклеенные на щеке или над верхней губкой. Им даже придумывали названия. Мушка, скрывающая прыщик, называлась «венерин цветок», большая мушка, приклеенная у правого глаза, – «тиран», крошечная на подбородке – «люблю, да не вижу», нарисованная на щеке означала согласие, а под носом – «прощай». Дама, приклеившая черную звезду на лоб, тем самым заявляла: «Я недоступна». Возле той, что с мушкой у виска, всегда роились кавалеры: ее мушка означала готовность к страстным приключениям. Наклеивать более трех мушек сразу считалось неприличным: это вносило неразбериху в строго установленную систему сигналов. Ничего не надо было объяснять, все обозначалось ярко фасцинативным языком мушки.

В Россию мушки влетели вместе с вернувшимся из путешествия в Европу Петром I. Начался настоящий мушечный бум. Женщины быстро поняли, что мушки могут быть применены не только для того, чтобы подчеркнуть мраморную белизну лица. Стали использовать специальный «язык» мушек, который досконально растолковывался в опубликованном в виде книжицы «Реестре о цветах и о мушках». Фасцинативной подробностью в теле могут быть ямочки на плечах у женщины. Великая очаровательная редкость, воспетая в женских образах Бальзака и Флобера. Или неизменно возбуждающие мужчин роскошные рыже-золотистые волосы, веками бывшие в моде у древних народов и в Средние века, за сексуальность которых сожгли много женщин на кострах инквизиции. А ведь рыжеволосым был и Иисус Христос. Чтобы в этом убедиться, достаточно внимательнее рассмотреть картины великих живописцев. Фасцинацией-подробностью могут быть и зеленые с желтыми крапинками глаза, которые теми же инквизиторами были объявлены дьявольскими отметинами.

Книга рекордов Гиннесса дает полное и постоянно пополняющееся представление о «подробностях» человеческих тел, фасцинативных своей необычностью и возможностями. Часть из них представляют собой явные гандикапы, как женская грудь невероятного размера или потрясающие воображение эротичные пухлые губы, что в природе бывает редко, зато в последние годы стало повальным увлечением, обеспеченным успехами пластической хирургии.

Вклад академика Льва Ландау в сексуальную фасцинологию

Современники отметили такую особенность ума Дау как стремление подвергать все классификации. Достаточно широко известна его шутливая классификация женской привлекательности. Вариантов ее очевидцы воспроизводят много, но все они очень схожи. Женщины делятся, согласно Ландау, на пять классов по уровню привлекательности: Глаз не оторвать

  • Приятно смотреть
  • Терпимо смотреть
  • Лучше не смотреть
  • Противно смотреть

В предложенной Ландау классификации речь идет о женской внешности, даже, пожалуй, точнее будет сказать – о женском теле. К телесной красоте женщины у Ландау был обостренно эстетическое отношение, женская красота была его фетишем, была вознесена им на вершины идеала. Жена Ландау Кора полностью соответствовала первой позиции в классификации, к тому же обладала еще и высшей желанной для большинства мужчин мягкой коммуникативностью, была терпима и заботлива. И самозабвенно любила гениального мужа, несмотря на его многочисленные и дерзкие амурные увлечения, которых он, кстати сказать, от нее не только не скрывал, но честно предупредил о них ее перед вступлением в брак.

При всей игривости классификация Ландау пронизана единым фасцинативным критерием и раскрывает глубинные сексуальные предпочтения мужчин, заложенные эволюцией во взаимоотношения полов.

Особо интересна в предложенной Ландау градации высшая группа – «глаз не оторвать». В фасцинологическом дискурсе в нее включены абсолютно фасцинативные особи женского пола, тело которых имеет такие фасцины, которые и сводят мужчин с ума. Как я уже отметил, эволюционно это прежде всего фигура с соотношением окружностей талии к бедрам 0,7, что дает параметры, аналогом которых является знаменитое «90–60–90».

При пропорциях тела 0,7 к категории «глаз не оторвать» относятся все очаровательные обладательницы крутых ягодиц, как у Афродиты Каллипиги, упругой груди, гибкой пластики телесных движений, стройных ног, густых вьющихся волос, пухленьких губ и ярких глаз. И нежного, детского, как у Мерилин Монро, овала лица. Омар Хайям метко сказал: «Самая прекрасная поверхность на земле – это лицо человека». Поэтому эту поверхность и рассматривают внимательно и зорко. Красота женского лица чарует самого толстокожего мужчину.

Женщины с перечисленным набором фасцинаций и представляют собой безусловный комплексно фасцинативный сигнал, приводящий в тонус всю гормональную систему мужчины и доминантно возбуждающий центры вожделения и удовольствия в его мозгу.

Не менее восторженным ценителем красоты женщины был кинорежиссер Гайдай. Как-то, вспоминает его супруга, они отдыхали на черноморском пляже и Гайдай, увидев идеального телосложения девушку, долго, не отрываясь (глаз не оторвать!), смотрел в ее сторону, а потом показал на нее жене со словами «Посмотри, какое совершенство! Статуэтка Родена».

Низший класс женщин для Ландау – «противно смотреть». Да, есть, к сожалению, и такие, несмотря на расхожее «нет некрасивых женщин» и «все женщины прекрасны по-своему». К этому, хихикая, часто добавляют «не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки». Алкоголь приукрашивает любую непривлекательность, снижая или выключая вовсе критические оценки, и потому анекдоты о связи алкоголя и женского очарования имеют длиннейшую бороду - аж до античности. Если следовать классификации Ландау, то речь идет, конечно же, не о женщинах с телесными аномалиями, на них смотреть вовсе не противно, а только жалко. Имеются в виду те представительницы прекрасной половины человечества, которые привели себя в безобразные формы и поверхности чрезмерным ожирением и уродующими тело атаками на природу – наркотиками, блудом и прочими чрезмерностями. Этот диаметрально противоположный первому класс женщин в фасцинологическом ракурсе оценивается как обладающий антифасцинацией, примерами которой служат хаос, какофония, смрад, вонь, вообще все, что вызывает отвращение и омерзение.

Сексуально оформленное тело – биологический сигнал фасцинации страшной силы. Как красота. Да ведь красота и есть фасцинация в максимальном ее проявлении! Чарующая музыка породистой телесности.

Фасцинативное тело как рыночный товар

Потребность человека в человеке проявляет себя в самых разных формах: от почти панической боязни одиночества, до примитивного груминга и удовлетворения сексуальных перверсий. На этом невероятно широком поле телесно-функциональной социальности можно выделить сферу, в которой человеческое тело выступает как четко и откровенно фиксированный товар, объект и предмет рыночной оценки и продажи. Потребность другого человека в желанном или специализированном теле делает его рыночной стоимостью. Это прекрасно видно на проституции: стоимость проститутки во все времена определялась привлекательностью ее тела, его гигиеническим состоянием и эстетикой. По этим критериям проститутки подразделяются на «подвиды» до сих пор: от так называемых подзаборных шлюх до элитных гейш.

Другим примером товарности является тело актрис, балерин, артистов стриптиз-шоу, исполнителей (мужчин и женщин) цирковых номеров в акробатике, конторсии, воздушной гимнастике. Во всех названных видах тело становится главным или очень существенным профессиональным инструментом, нуждающимся в каждодневном тщательнейшем уходе и тренинге. Это закон этих профессий. Потеря качества тела ведет к сходу с дистанции. Как у спортсменов, у которых тело тоже профессиональный инструмент.

Цирковой артист Френк Виллард (США) долгие годы демонстрировал такой необычный номер. На манеж выходил человек среднего роста. А затем прямо на глазах ошеломленной публики его рост начинал быстро увеличиваться. За несколько минут Виллард становился выше на целых 20 сантиметров! Чтобы понять это удивительное явление, ученые сделали рентгеновские снимки артиста во время исполнения номера. И вот что установили. Формой позвоночника управляют две противоположно работающие группы мышц: одни стараются его согнуть, другие – выпрямить. В зависимости от того, какие мышцы в данный момент сильнее напряжены, позвоночник либо сгибается, либо распрямляется. Мастерство Вилларда состояло в том, что при появлении на арене он максимально напрягал «сгибающие» мышцы, то есть «складывал» позвоночник, уменьшая тем самым свой рост. В процессе же выполнения номера артист постепенно расслаблял сгибающие мышцы и максимально напрягал «распрямляющие», выпрямляя позвоночник. Благодаря этому трюку он умудрялся «вырастать» за несколько минут на целую голову. И неплохо на этом телесном и шокирующем трюке зарабатывал.

В рыночной телесной репрезентации есть одна очень важная особенность, в большей степени позитивная, чем негативная. Именно рыночная оценка и определение стоимости приводит к тому, во-первых, что тело совершенствуется и шлифуется, чтобы наверняка быть проданным (и это требует большого, а иногда и самоотверженного труда), а с другой – и это, быть может, еще более важно – общество и особенно престижные, формирующие вкус социальные группы вырабатывают маркированные эталоны, идеальные образцы рыночной телесности. И эти образцы создаются в соответствии с законами фасцинации, а не только некоего физического предпочтения. Вернее сказать, даже физические характеристики образца, такие, как 90-60-90, вырабатываются подспудно с учетом все тех же принципов фасцинативности, чарующей привлекательности. Не случайно интуитивно, но и вполне определенно стали разводить понятия «сексуальность» и «сексапильность», а специалисты модельного бизнеса среди сонма кандидаток и кандидатов выискивают фасцинативные образцы, называя это «индивидуальностью», «шармом», «магнетизмом» и т. д. И после отбора профессиональная шлифовка опять же производится по этим же характеристикам.

Сексапильность как товар – это фасцинативно организованная и оформленная сексуальность, это все то, что привлекает и волнует представителей противоположного пола, от внешности и походки до жестов и поз, от тембра голоса до улыбки и блеска в глазах. Сексапильность – это внутренне демонстрационное состояние, эротическая фантазия, воплощаемая в демонстрационном поведении. В данном отношении мужчина выбирает женщину на уровне подсознания, на уровне животных инстинктов.

Особенно значительную и впечатляющую практику отбора образцов человеческого тела с учетом фасцинации дала киноиндустрия. Найти «лицо не общего выражения», фигуру с чарующей пластикой – задача всех без исключения фотомастеров и кинорежиссеров. И именно их отбор тел и лиц, результатом которого являются звезды модельного рынка и кино, формирует социальные идеалы телесности эпохи. Андрея Тарковского как-то упрекнули, что он выбирает на заглавные роли зарубежных актрис. На это мастер ответил очень точно: «Я не виноват, что у нас нет лиц». В самом деле, красоток – хоть отбавляй, а лиц – раз, два и обчелся. Тому, конечно, есть причины, которые и приводили к удивлявшей западных критиков невостребованности в советском кинематографе гениальной Т. Самойловой. «Лица не общее выражение» возможно только у незаурядной личности, а с такой личностью работать трудно. Отсюда неизбежное отступление в сферу податливой и безропотной красивости, штампа куколок-кинокрасоток. Впрочем, мужских тел и лиц в кино это касается в не меньшей степени.

Голливуд находится на острие успеха, наряду с прочим, еще и потому, что там отбор лиц и тел давно поставлен на основу высокопрофессионального их поиска по всему миру. Мерилин Монро при всей трудности ее продвижения на Олимп популярности могла появиться только в Голливуде.

Именно законы фасцинации непреложно производят отбор лучшего на рынке тел: все привлекательно-общее, сусальное, кукольное, тем более афасцинативно-серое отметается в необозримый океан горя, разбитых сердец и даже судеб, а на вершины обожания и популярности выносятся только те, кто обладает природно-потенциальной фасцинацией, отшлифованной трудом и вкусом автора и его учителей (творцов, тренеров, имиджмейкеров, стилистов и т. д.): возле каждого выдающегося тела всегда есть не только восторженные обожатели, но и мастера, «отсекающие все лишнее» и создающие фасцинативный Образ. Этот Образ затем выстреливает в массовое восприятие современников, формируя у них Образ-Идеал-Идол и секс-символы, собирая толпы фанатов.

Дженнифер Лопез, как и другие знаменитые актрисы и модели, имеет персонального тренера, который разработал для нее специальные упражнения для упругих и красивых ягодиц. Актриса продает свой талант. Но… вместе с роскошными, застрахованными на 100 мл долларов США ягодицами. И разумно поступает, так как еще Пушкин говорил, что вдохновенье не продается, но можно рукопись продать. А если она в роскошном переплете – и подавно! Таковы законы рынка и продаж.

А если таланта нет? Тогда можно продавать «ягодицы отдельно». Тоже товар, и достаточно ходовой. Но уже на другом рынке. По свидетельству журналистов, исследовавших тонкости рынка секс-услуг, мужчины-красавчики 22–30 лет, оказывающие сексуальные услуги самого разнообразного свойства, зарабатывают в Москве столь прилично, что могут себе позволить самую широкую жизнь с престижными автомобилями, круизами, ресторанами и т. п. аксессуарами роскошной жизни. Основными клиентами являются богатые деловые женщины 40–45 лет, которые имеют возможность купить их как самый необходимый им товар для целевого употребления.

  Фасцинирующий стиль эксгиби и что из него следует

В сфере сексуальной телесной «товаризации» у вида Homo sapiens преобладают женские тела. Р. Докинз не без иронии отметил как определенного смысла парадокс, что если у большинства живых видов красочные сигналы и ритуалы сексуального привлечения демонстрируют самцы, то у людей произошла инверсия и демонстрационная программа перешла к женщине. Женщины в большей степени, чем мужчины, используют свое тело и как демонстрационную фасцинацию, и как эффектный фасцинативный товар. И в этом коммуникативно-эротизированном процессе все большее значение женщины отводят демонстрированию и эффектному выставлению напоказ оголенных сексуально фасцинирующих частей тела.

Тяга к публичному обнажению сексуальных признаков восходит, по-видимому, к далекой древности, когда род человеческий в своих биологических повадках мало отличался от сородичей-обезьян, самки которых заманивали самцов краснотой и набуханием половых органов (так называемые «половые подушки») и, естественно, соответствующими возбуждающими сексуальными выделениями и запахами. Человеческая культура все это постепенно упрятала, вплоть до того, что пророк Мухаммед ввел для женщин полное сокрытие обнаженности и паранджу, укрывающую от похотливости мужчин даже лицо. Но природа есть природа, ее законы никто не может отменить и стремление показать и заманить в женской психике было закреплено эволюцией столь крепко, что прорывало все преграды и запреты. Эта тенденция достигла в XX столетии феномена публичного, демонстрационного эксгибиционизма, получившего в обиходном языке название «стиль эксгиби».

Начало стилю эксгиби в современном его понимании как публичного обнажения и демонстрирования женщинами сексуальных частей тела, особенно груди, ног, ягодиц и живота, было положено актрисами и танцовщицами в первом десятилетии двадцатого века и в этом велика «заслуга» знаменитой танцовщицы Альседоры Дункан с ее танцами в чем мать родила на сценах Петербурга.

Театр, а затем кино стали самыми прилежными пропагандистами публичного обнажения. Кинорежиссер Рене Клер по этому поводу не без сарказма заметил, что в двадцатом веке выпустить новый фильм без сцен обнажения стало чуть ли не неприличным. Начало третьего тысячелетия ознаменовалось такими «достижениями» эксгиби, как включение сцен обнажения уже и в оперные спектакли и массовым по всему западному миру оголением девушками пупков, часто еще и с вдетыми в них колечками и вытутаированными рядышком мотыльками. Животики не всегда изящны и достойны показа, но мода сильнее., она без фасцинации как каша без масла. В настоящее время уже никого не удивишь ни обнаженными пупками, ни спущенными джинсами и юбочками чуть ли не до ложбинки, ни просвечивающими грудками сквозь легкую ткань кофточек, ни всему остальному. Распространенной формой публичного эксгибиционизма стал развлекательный зрелищный эксгибиционизм, который приобрел вселенский размах: сценическое оголение стало нормой для певиц и поп-групп, а сцены совокупления и обнаженных оргий на театральных подмостках стали чуть ли не обязательным репертуаром множества театров. Тысячи оголенных мужчин и женщин собираются на разного рода эротические шоу по всему миру.

Усиливают этот шквал обнаженности глянцевые журналы, порнопродукция, множество эротической подельщины в кино и телевидении, откровенные эротичные имиджи звезд шоу-эстрады и, наконец, уличная реклама. Одной из особенностей современной уличной рекламы стало включение в рекламные показы обнаженных женских тел с подчеркиваем сексуально фасцинативных его признаков. На страницах популярного еженедельника «АиФ» как-то был опубликован вопрос из выступления одного из депутатов Госдумы: «Когда выходишь из дома по улице Улофа Пальме – там стоит огромный щит – а на щите три голые женщины стоят спиной… Это эротика или нет?» А если женское роскошное тело в соблазнительной позе величиной в три-четыре этажа? Можно сказать без преувеличения, что современный человек западной культуры не просто окружен, но в буквальном смысле слова затоплен эротикой вездесущего эксгиби и в живом, и в изобразительном виде.

Слабость к афишированию сексуально фасцинирующих частей женского тела оценивается в разных обществах по-разному: где-то это желанная норма, как в Бразилии или на островах Полинезии, а где-то великий грех, как в странах Ближнего Востока и мусульманских странах Африки. И вряд ли стиль эксгиби достоин того, чтобы его страстно осуждать. Факт остается фактом и его можно воспринимать как неотъемлемый признак эпохи, рассуждая о причинах или оставляя его без внимания, сражаясь, как это пытаются делать моралисты и ханжи, или, напротив, аплодируя все новым и новым «находкам» расцветающего пышным цветом стиля. Я целиком и полностью открещиваюсь от аргументов нравственного порядка, которыми любят прикрываться ханжи. Все, что сказано об эксгиби выше, показывает, что речь идет отнюдь не о каком-то общечеловеческом умопомешательстве. Просто нам довелось жить в особую эпоху, когда вечно живущая в человеческом обществе тяга к публичному показу своих сексуальных достоинств приобрела чрезмерные формы, стала акцентом моды – только и всего.

Но вот вступили в разговор о женской обнаженности ученые, и не эстетики или искусствоведы, а… физиологи. И не просто вступили, а забили тревогу. Первыми ее озвучили американские физиологи, открывшие неожиданный для факт: абсолютное большинство мужчин, умерших рано, в возрасте около шестидесяти лет, то есть далеко не старческом, были либо больны простатитом, либо имели еще и раковые патологии половых органов. Объяснение этому оказалось до банальности простым, буквально лежащим на поверхности. Известно, что проблемы с половыми органами у мужчин происходят главным образом от неудовлетворенного сексуального перевозбуждения. Физиолог Л. Китаев-Смык без всяких недомолвок прямо утверждает, что во многих специфических «мужских болезнях» виноваты... современные женщины, которые выбирают слишком легкомысленный стиль в одежде и поведении. По его мнению, западная цивилизация постепенно превращается в общество сексуально неудовлетворенных, и, как следствие, физически нездоровых мужчин. Экспериментальные наблюдения физиологов давно показали, как реагирует мужской организм на женскую привлекательность, а тем более обнаженную: происходит мгновенный вброс адреналина (мобилизация и прилив сил), эндорфинов (радостная эйфория и приподнятость), дофамина (энергия и возбуждение) и, конечно же, тестостерона, этого мобилизатора мужской потенции и готовности к сексуальной атаке. У всех и независимо от сознания! Такова матушка-природа, мы пока еще биологические существа, включая и гениев, и президентов. Но от этого, как говорится, не слаще. Сексуальное возбуждение призывает к удовлетворению, а мужчина встречает взглядом возбуждающий его обнаженный женский пупок и только. А если ему за сорок и за пятьдесят, возможностей выпустить накопившийся сексуальный пар все меньше и меньше, то начинаются серьезные проблемы, организм не выдерживает, реагирует напряжением, задержкой крови, и т. д., что неизбежно ведет к простатиту. А дальше и совсем худо – возможная смерть раньше срока.

Так стиль эксгиби, неумеренная демонстрация сексуальных признаков и движений, оглушающая эротическая реклама совершают свое смертоносное дело, сокращая жизнь мужского населения планеты, делая их менее сексуально способными, частенько импотентными, подтачивая биологическую силу к воспроизводству потомства, что опять же подтверждено сексологами, биологами и нейрофизиологами. Биологи уже просигналили: сперма современного цивилизованного мужчины стала значительно слабее, сперматозоиды не столь энергичны, как необходимо, зачатие становится все более проблемным, нужны уже «банки спермы» для здорового воспроизводства. Не потому ли в центрах репродуктивной реабилитации все больше и больше мужчин? И, естественно, страдающих женщин, для которых зачатие становится острейшей проблемой и депрессирующим фактором. Мужчины перестают быть биологическими производителями. Организм не выдерживает каждодневного напора мини-юбок, сверкающих женских ягодиц и томно изогнувшихся полуобнаженных див на уличных рекламных щитах.

Выходит, совсем не случайно пророк Мухаммед ввел в мусульманский обычай и ритуал запрет на обнажение женщиной лица, шеи, плеч, рук и ног. Только глаза и запястья рук. Остальное объявлено им греховным соблазном. И записал в мусульманских сутрах: «Показ женщиной тела – осквернение Аллаха». Плохо ли, хорошо ли это, вопрос нравственности, обычая и прав женщины. Но есть в этом запрете неожиданно позитивная сторона – мужчины Ближнего Востока не болеют простатитом и раком предстательной железы. Закрытость женского тела от вожделенных взоров, введенная Мухаммедом, защитила мужчин от весьма неприятных болезней.

Мода конечно требует жертв, но не до такой же убийственной степени. Уверен, что вскорости женщины осознают опасность заложенной в их тела сексуальной фасцинации и стиль эксгиби при всей мужской на него жажде пойдет на спад, оставив оголение пупков, ягодиц, грудей и прочих сексуально задорных мест тем, у кого все это было в арсенале тысячелетиями. Я имею в виду прекрасных... путан.

Сексуальная фасцинация держит в своей неумолимой власти всех мужчин и женщин, обрушивая на них сигналы обжигающе животного воздействия. С этим приходится жить и мириться, ни на минуту не забывая о том, что на этом биофасцинирующем могучем по воздействию фундаменте вырастает еще более могучая фасцинация, возвышающая человека до поэтического уровня романтической захваченности и фанатизма, какой является любовь с самыми волшебными в мире словами «Я тебя люблю».


Возможна ли соманетика/ somanetics ?

(статья из журнале «ТЕЛО», №1, 2004)

Уродство преобладает,
так как жизнь отнюдь не прекрасна
Жюль Ренар

  • soma – тело
  • genetics – создание, сотворение
  • somanetics – наука о моделировании, конструировании и коррекции тела

Выводить проблему создания новой социально-инженерной науки о теле человеческом на страницы популярного журнала наверное не лучший вариант. Но научных журналов о теле, насколько мне известно, нет, а в отраслевых (антропологических, биологических, медицинских и т.д.) такого рода публикация задержится наверняка надолго, если вообще будет выпущена в свет. А время не ждет – человечество вышло на новые рубежи "обращения" с телом, и наука не имеет права отставать от стремительно рвущейся вперед практики. Об этом со всей серьезностью и убедительностью сказал совсем недавно Стивен Хокинг, советуя задуматься над совершенствованием разума и тела человеческого, чтобы не стать рабами электронного разума. Несколько ранее обрушил критический гнев на создателей персонетики, науки о разумных киберустройствах, замечательный писатель-фантаст Станислав Лем, присоединившись к мнению финского философа Эйно Каикки, который назвал персонетику "немилосерднейшей из наук". Увы, как считает Хокинг, наступило время призадуматься о реальности власти над людьми "электронного разума".

8-9 июля 2003 года весь мир с затаенным дыханием ждал исхода операции в Сингапуре по разделению сиамских близнецов - 27-летних сестер Биджани, родившихся со сращенными головами и головным мозгом. Хирурги не смогли выиграть схватку с аномалией природы.

Спустя две недели и вновь в Сингапуре врачи удачно разделили других сиамских близнецов, 3-месячных сросшихся в области таза младенцев из Южной Кореи. А за три месяца до этого московские врачи сумели разъединить 11-летних сиамских близнецов из Киргизии Зиту и Гиту Резахановых: девочки были соединены тоже в тазовой части тела.

Частотность появления на свет сиамских близнецов: 1 на 50-100 тысяч родов. И сиамские близнецы всегда попадают в зону повышенного интереса и заботливого внимания общественности. А сколько на планете рождается детей с другими, часто не менее ужасными аномалиями и деформациями тела! Сотни тысяч, миллионы. А сколько добавляется к их числу людей с приобретенной инвалидностью, как великий Стивен Хокинг, обреченный на почти полную неподвижность.

Уже эта печальная статистика, как и случаи частичного вызволения из плена телесного недуга усилиями медицины, ставит перед человечеством задачу огромной важности - создания технологий моделирования и конструирования нормального, здорового тела, избавления от аномалий и деформаций, коррекции унаследованных и приобретенных телесных несовершенств.

Прочитав это вступление, скептик, возможно, покривится: опять тема гомункулуса! В какой-то мере так. Разве поиск создания гомункулусов не задевает, наряду с прочим, вечную мечту человечества о рождении здоровых нормальных детей? Разве это не всеобщая родительская мечта человечества?

Есть еще одно предупреждение - так называемая персонетика. Станислав Лем в гневной статье "Не буду прислуживать" попытался показать аморальность стремления ряда ученых-электронщиков создавать "электронные персоны", то есть не механизмы, а электронные разумные существа. Персонетики вознамерились производить человеческую психику, сознание и душу. С. Лем пишет: "рождение персонетики оказалось для публики шоком. В названии дисциплины слиты два заимствованных из латыни слова: "персона" (личность) и "генетика" (создание, сотворение). Персонетика представляет собой позднее ответвление кибернетики и психоники восьмидесятых годов на базе интеллектронной техники. О персонетике слышал сегодня каждый; случайный прохожий ответит, что это - искусственное разведение разумных существ… Персонетика наконец-то осуществила один из древнейших мифов - миф о гомункулусе". И С. Лем аргументирует, насколько это кощунственный замысел ученых против человечества (см.: Станислав Лем. Не буду прислуживать. С. Лем. Собрание сочинений, т.10. М ., " Текст ", 1995 (Stanislaw Lem. "Non serviam" (1971). Пер. с польск. К.Душенко).

Покушение на конструирование сразу и души человека, и его личности в рамках искусственной "электронной телесности" вряд ли осуществима, хотя С. Хокинг в этом, кажется, убежден. Но эта невозможность отнюдь не может служить аргументом против реального практического вмешательства общества в био-генетическую природу человека, использования достижений науки в целенаправленном изменении тех или иных составляющих и даже функций человеческого тела как на стадии зачатия и зародыша, так и в зрелой "состоявшейся" телесности. Это совсем иная проблема - реалистическая как в плане возможного, так и в плане экзистенциального. Ну, а "конструирование души" в рамках полученного от природы тела - вполне реальная задача, во все времена вполне успешно исполняемая системами воспитания и идеологии всех этносов и государств. Здесь и копья нечего ломать, настолько это очевидно.

Изменение природного телесного конструкта человека осуществлялась обществом с древних времен. Достаточно привести примеры искусственной деформации черепа у многих древних народов. В наши дни коррекция тела приобрела уже глобальные масштабы, начиная от практики фитнес-культуры и заканчивая первыми уже успешными опытами генной инженерии. Я опускаю традиционную хирургическую практику по удалению смертоносных опухолей или мешающих нормальному функционированию организма доброкачественных наростов, переставших функционировать органов (желчного пузыря, к примеру), хотя и это, бесспорно, представляет собой коррекцию тела и часто спасительную для человеческой жизни.

Обратим внимание на другие аспекты проблемы. Уже стало реальностью "вторжение" в генетическую систему человека с целью исключения тех или иных наследуемых отклонений в теле и его функциях. Некоторые болезни уже научились предотвращать на генном уровне и перспективы генной инженерии в содружестве с квантовой медициной и протеомикой представляются мне замечательными.

Найден ген, отвечающий за половую систему мужчины и это открывает перспективы для коррекции зачатия. Оплодотворённая яйцеклетка может начать своё развитие лишь после того, как в дело вступит протеин PLC-zeta. Специалисты полагают, что результаты исследования гена половой активности человека окажут существенную помощь в кардинальном усовершенствовании техник лечения различных форм бесплодия.

Все более серьезными достижениями раскрывается человечеству квантовая медицина. Квантовая медицина - это, по словам и А. Грабовщинера, совокупность знаний, средств и методов, основанных на использовании электромагнитных излучений, квантовых процессов и волновых информационных свойств живой материи с целью поддержания гармоничного состояния здоровья живого организма. Такие ученые, как Б.И.Бирштейн, А.М.Ярошенко, Гаряев П.П., Тертышный Г.Г., Леонова Е.А. пошли "своим путем" в борьбе с вирусными болезнями. Отвергая эффективность чисто "генного пути", они предлагают развивать квантовую биологию и терапию в усилении иммунной системы человека, полагая, что существует огромное число фактов и научных результатов в молекулярной биологии, генетике и эмбриологии, которые не могут быть поняты без привлечения понятий физических полей, без привлечения принципов квантовой физики, так как гены, оставаясь вещественными структурами, являются еще и волновыми объектами. Хромосомы – не просто вещество, но информационное вещество, которое излучает очень слабые звук, лазерный свет и радиоволны. Они и являются основными “чтецами”, переносчиками и “внедрителями” генетической и иной (метаболической) информации в клетки-акцепторы. Эти вполне понятные и простые положения являются сутью нового научного направления, название которого – волновая генетика, или шире, волновая биология. Авторы утверждают, что 98,5% генома – это не отнюдь не “мусорная” ДНК, как считают расшифровщики генома человека, и, тем более, не “кладбище”. Эта, основная часть генома, работает на вещественно-волновых знаковых принципах, что и является областью волновой (квантовой) генетики и биологии. Другой негативный результат игнорирования волновых механизмов работы генома – неспособность официальной медицины создать эффективные средства борьбы с ВИЧ, гриппом и другими вирусными заболеваниями. Проблема рака также не может быть полностью решена без понимания новых принципов работы генома.

Все это не только дискуссионно, но также показывает, насколько далеко человечество уже продвинулось в нащупывании путей и средств моделирования и коррекции своей телесности.

Критическое отношение биофизиков к фанфарам по поводу расшифровки генома человека, кажется, преодолевает протеомика, которая также не склонна уповать на расшифровку генома, если не учитывать закономерности функционирования белковых (протеиновых) структур живого организма, обеспечивающих реализацию генных программ и кодов. Белковый уровень жизни еще более сложен и многообразен, чем генный, и именно там скрыты секреты и здоровья, и патологий. Как поясняет член-корр. РАН С. Кочетков, изучение структуры и функций белка позволит диагностировать и предотвращать наследственные заболевания, создавать лекарства нового поколения, а со временем и бороться с неизлечимыми заболеваниями. Для медицины и диагностики заболеваний статус белка в клетке - это самое главное. Заболевание может быть инициировано любыми внешними факторами, но его подлинная причина связана с неправильным функционированием белка. И хотя ошибка закодирована в геноме, ее последствия проявляются на уровне белка, а не на уровне самого гена. Белок - это мишень, на которую направлено действие любого лекарства. Сейчас подбор лекарств обычно проводится методом проб и ошибок. Обладая же знаниями в области протеинов, можно создавать препараты точного действия. Если мы знаем, как устроен активный центр фермента - возбудителя болезни, который необходимо подавить, мы можем заранее смоделировать необходимое для этого химическое соединение. На вопрос о том, какие заболевания можно будет лечить, используя достижения протеомики, С. Кочетов ответил: "Прежде всего наследственные. Например, фенилкетонурию, приводящую к серьезному нарушению обмена веществ. Уже сейчас, имея весьма скромные знания о функциях белка, ее можно лечить. В ближайшее время могут быть найдены новые подходы к лечению диабета. Предположим, в семье распространено наследственное заболевание. Если эта семья хочет иметь детей, то в не столь отдаленном будущем, взяв клетку отца и проведя с ней кое-какие манипуляции, дефект можно будет исправить. Затем этой клеткой производится оплодотворение, и ребенок рождается здоровым. Между прочим, лечить генетические дефекты у неродившегося человека гораздо проще, чем у уже рожденного.

Можно с уверенностью сказать, что наступает эпоха протеомики. А буквально на наших глазах возникает уже новая наука, которую условно называют фармакогеномикой (или фармакогенетикой). В этих названиях соединены, с одной стороны, гены или геномы, а с другой - наука о лекарствах. Возможность с помощью точных лекарств корректировать гены и, что еще глубже и точнее – белковые структуры, обеспечивающие действие генетических программ, даст выход в предупреждение множества наследственных аномалий тела, а также лечения болезней, в основе которых лежит "поломка" генетического кода.

Можно идти и по другому пути: ввести в клетки вместо поврежденного нормальный ген того же самого белка. Этот путь лечения называют генотерапией. В США к концу 1998 года уже тысячи больных получили генотерапевтическое лечение. Пока прошло еще слишком мало времени, чтобы судить об отдаленных результатах, но многие ученые согласны в том, что для части неизлечимых болезней генотерапия - единственный путь лечения. Главное - добиться того, чтобы в каждую отдельную клетку попал здоровый ген и там закрепился. Генотерапия прогрессирует столь быстро, на ее развитие ведущие страны выделяют столь значительные средства, что ее успехи наверняка станут одним из главных событий нового века, считают научные обозреватели.

Ученые всего мира традиционно продолжают работать и над вопросами, связанными с продлением жизни. Некоторые пытаются найти ответ в низкокалорийных диетах, другие обращаются к системам воспроизводства, третьи к - метаболизму. Эксперименты с инсулином и гормоном IGF-1 привели к пониманию некоторых важных сторон сроков метаболических процессов в живом организме (опыты проводились на червях). Затронув ген, ответственный за выработку инсулина и таким образом ослабив эффект гормона, ученые добились того, что продолжительность жизни червей выросла вдвое. Следует отметить, что геном выбранных для экспериментов червей совпадает с геномом многих животных, а также с геномом человека. Среди главных успехов эксперимента надо отметить, что черви на протяжении всей жизни вели себя активно. Никогда ранее еще не удавалось увеличить продолжительность жизни живого существа во столько раз. Так что, появились надежды и на этом направлении коррекции человеческой природы.

Не менее важным представляется мне и другой путь вмешательства в человеческую природу, если только тут уместен термин "вмешательство". Я имею в виду изменение самих традиционных взглядов на здоровье человека и здравоохранение. Сошлюсь на имена таких авторитетных ученых физиологов, биологов, хирургов как Н. Амосов, Н. Аринич, В. Казначеев, Ю. Лисицин. Все они пришли разными путями к заключению, что традиционно-консервативную практику охраны здоровья методами лечения уже заболевшего человека следует менять на концепцию здравосозидания, введения в жизнь общества широкого фронта средств и методов профилактики и конструирования здоровья. Здравоохранение в формате "здраволечения" уже изжило себя и превратилось в тупиковый путь развития, так как несмотря на все успехи медицинских технологий число больных на земном шаре стремительно увеличивается, давая из года в год прирост только по сердечно-сосудистым заболеваниям 1,5-2%. Можно предположить, что если не будут найдены эффективные пути, человечество спустя несколько десятилетий станет стопроцентно болеющим, причем серьезно и опасно болеющим. В русле наших рассуждений, профилактика и конструирование здоровья – это и есть конструирование и полезная коррекция человеческого тела, лишенного патологий и аномалий. Медицина лечения больных уступает в этой концепции приоритет общественной системе здравосозидания, начиная с момента планирования и зачатия младенца.

Таким образом, вопрос о том, возможно ли конструирование и коррекция человеческого тела (как и любого биологического тела), является по сути риторическим – конструирование в той или иной мере совершалось во все времена. Образец "политико-конструкторского" подхода к телу этноса преподала всему человечеству Древняя Спарта. Но последние десятилетия цивилизации дали, можно сказать, всплеск "телесного конструктивизма": тут и пластическая хирургия, и коррекция наследственных пороков, и расцвет атлетизма и культуризма во всех их разновидностях, и покушение на клонирование организмов, и, наконец, операции по замене или наращиванию отживших или травмированных органов и частей тела (сердца, почек, мужского полового органа, мышечной ткани, участков кожи, и др.). Очевидно наступило время обобщить все достижения науки, медико-биологической практики и так называемых оздоровительных и телесных практик, соединить их в единую социально-инженерную науку, прикладная часть которой давала бы выверенные технологии моделирования, конструирования и коррекции тела, а также рекомендации и педагогике физической культуры, и медицине во всех ее направлениях, и пластической хирургии, и пищевой индустрии, но также и политической практике государства в сфере демографии и здоровья нации.

Предлагая назвать новую социально-инженерную науку о моделировании, конструировании и направленной коррекции человеческого тела соманетикой (somanetics), я отнюдь не исключаю более удачного названия. Главное – необходимость синтеза наук о теле в единую систему, дающую человечеству научно выверенные социально-инженерные технологии оптимального здоровья и телесности.


Ищем партнера для издания научно-популярного журнала «ТЕЛО».

Редакция намеренно ушла от формата “глянцевого журнала”, так как видит главной своей целью не красивость и развлекательность, а просвещение и знание. Другое дело, как это у нас будет получаться, тем более. что такого рода журнал - первый. Но мы будем стараться давать на страницах журнала как можно более разнообразные материалы о теле и его секретах, а также современные гипотезы и концепции о здоровье и здравосозидании, конструировании телесности, избавления от недугов способами эволюционной медицины, секретах фасцинотерапии и т.д.

Девизы журнала:

“Все о теле без утайки и ханжества”
“Возродим культ крепкого и красивого тела России!”


Контакт с Владимиром Михайловичем Соковниным: vmmss@mail.ru

см. сайты В. Соковнина:


ФАСЦИНОЛОГИЯ


ФАСЦИНОЛОГ

следующая страница >>> 1c. 2c. 3c. 4c. 5c. 6c. 7c. 8c. 10c. 11с. 12с. 13-заключительная

Copyright © 2005-2011 В.Соковнин
Создан 20 сентября 2005 Последнее изменение: 9 ноября 2011