ПРОЕКТЫ ВЛАДИМИРА СОКОВНИНА

главная <<< следующая страница >>> 2c. 3c. 4c. 5c. 6c. 7c. 8c. 9c. 10c. 11с. 12с. 13-заключительная

С журнала ФАСЦИНОЛОГИЯ №1 2003 был дан старт новой фундаментальной науке - фасцинологии

От автора

С публикаций в феврале 2003 года в журнале «ФАСЦИНОЛОГИЯ» статей «Фасцинология как наука» и «Закон актуального демонстрирования тела и внешнего облика и фасцинация» начался отсчет новой фундаментальной науки, которую я назвал фасцинологией (к этому времени уже был создан сайт fascinology.narod.ru, на котором эти статьи также были выложены).
К глубокому сожалению журнал «ФАСЦИНОЛОГИЯ» вышел только одним номером (№1 в 2003 году) и больше не издавался по причине отсутствия финансов на его издание. Мои обращения к финансовым тузам натыкались раз за разом на довольно прямые и циничные вопросы: «А что я буду с этого иметь?», «А в чем моя выгода?» и т.п. То, что их финансовая поддержка, кстати сказать не столь уж значительная по меркам их грандиозных трат на рестораны и «Крушевели», могла бы дать возможность развивать рожденную в России новую науку и надежно обеспечить ее приритет в мире, их абсолютно не интересовало. И поскольку дивидендов журнал не сулил, то и общение с финансоимущими заканчивались милыми ритуальными улыбками.
Тем не менее проблема издания журнала остается открытой и актуальной. Хочется надеяться, что и в современной России найдется социально мыслящий меценат, способный увидеть и понять невероятные по масштабам и социальному значению перспективы фасцинологии.
Более подробно развитие фасцинологии, стартом которому послужил этот журнал, можно увидеть на fascinology.narod.ru и в моих книгах («Фасцинология», «Фасцинолог», «Что такое фасцинация») Yа http://www.koob.ru/sokovnin/ их можно бесплатно скачать.
Уважаемые читатели! Буду признателен за ваши отзывы, пожелания, рекомендации и подсказки об ошибках и недочетах. Пишите мне на vmmss@mail.ru Владимир Соковнин


Научный и научно-популярный журнал

Ф А С Ц И Н О Л О Г И Я
F a s c i n o l o g y

январь-февраль, 2003, № 1

В НОМЕРЕ:

От редактора
Научные статьи и сообщения
В. Соковнин. Закон актуального демонстрирования тела и внешнего облика и фасцинация ....3-8
В. Соковнин. Фасцинология как наука .................................................................................9-14
Б. Багиров. Фасцинология нужна всем! (интервью) .................................................................15
Б. Ушаков. Фасцинация как прием управления персоналом ................................................16-17
О. Рыбакова. О «фасцинативном комфорте» в социологическом исследовании ....................17-18
С. Некрасов. Фасцинация кич-культуры и сумерки эстетов .................................................19-20

Из истории фасцинологии
Гений .....................................................................................................................................21
Г. Ершова. Памяти Юрия Валентиновича Кнорозова .............................................................21-23
Ю. Кнорозов. Об изучении фасцинации ...................................................................................23
Собеседование по теории сигнализации с Юрием Валентиновичем Кнорозовым ....................23-25
А. Войскунский. Я говорю, мы говорим... (из книги) .............................................................25-26
В. Соковнин. Стереотипы в восприятии внешнего облика человека и герои театра и кино .........27

Практические проблемы
В. Соковнин. Фасцинация в профилактике здоровья ...........................................................28-29
В. Соковнин. Фасцинация не прощает провокаций и ошибок ...............................................29-30
В. Соковнин. О запрете фасцинативных вставок в авторские тексты ....................................30-31

Популярная фасцинология
В. Соковнин. Афродита Каллипига – идеал мужчин Древней Греции (ироническое эссе) ......32-35
А. Гиляров. Секреты красоты ..............................................................................................36-37
В. Соковнин. Гимн Франту. Часть первая .............................................................................38-41
Кнуд Расмуссен. Заклинание духов у эскимосов ......................................................................42
И. Акимушкин. Как пауки очаровывают паучих ........................................................................43

Сообщения, реклама, объявления
О фасцинологическом обществе ..........................................................................................44-45
О конференции «Фасцинология как наука» ..............................................................................45
Проекты и технологии
К проекту создания кафедры фасцинологии ............................................................................46
«Фасцинативные атаки» в PR ..................................................................................................47
Имидж-технологии ...................................................................................................................47
О создании в России Центра антиэкстремистской фасцинологии ................................................48
В следующем номере .................................................................................(см. 4 стр. обложки)


научные статьи и сообщения

 

В. Соковнин
Закон актуального демонстрирования тела и внешнего облика и фасцинация

«Нет лучшей зарядки для исследователя,
чем каждое утро перед завтраком
перетряхивать свою любимую гипотезу».
Конрад Лоренц

Гипотеза

Все живое следует всеобщему закону, который кратко можно сформулировать так: фасцинативное коммуникативно-демонстрационное поведение, наряду с коммуникативно-информационным, является фундаментальной функцией живых субстанций от растений и вирусов до человека. Актуальное демонстрирование тела и внешнего облика, информация и фасцинация – вот тот комплекс, который позволяет живым системам осуществлять гомеостазные взаимодействия, принимать «управленческие решения» и реализовывать «управленческие воздействия». Без этого коммуникативно-аттракционного комплекса невозможна жизнь, естественный отбор, любые социабильные и социальные сообщества.
Эту гипотезу о законе актуального фасцинативного демонстрирования тела и внешнего облика я «перетряхиваю» в течение двух лет и она кажется мне все более корректной.
К. Лоренц в своей знаменитой книге «Агрессия. Так называемое зло» пишет: «Когда я…начал изучать в аквариуме красочных рыб с коралловых рифов, меня влекла не только эстетическая радость от их чарующей красоты – влекло и «чутье» на интересные биологические проблемы. Прежде всего напрашивался вопрос: для чего же все-таки эти рыбы такие яркие?»1 Похожий вопрос задал и я самому себе, когда углубился в проблему коммуникативно-демонстрационных проявлений тела и внешнего облика у животных и человека. Фактический материал о демонстрировании тела и внешнего облика огромен, а в человеческом обществе еще и подкрепляется поведением буквально каждого человека, озабоченного тем «хорошо ли он выглядит?», почти повседневным прихорашиванием и старательным подчеркиванием лучших своих телесных сторон и особенностей внешности. У людей демонстрирование тела и внешнего облика столь разнообразно и полифонично, что только одно перечисление и описание их заняло бы не одну книгу (хотя, безусловно, это науке предстоит сделать). И попытки описания и классификации демонстрационного поведения человека уже предпринимались не раз.
Уже одно только распространившееся в последнее время как эпидемия стремление людей выглядеть «эксклюзивно» и затрачиваемые на это порою фантастические и дорогостоящие усилия наталкивает на мысль о существовании некоего всеобщего закона биологической и социальной жизни, касающегося коммуникативно-телесной демонстрационности. Думается, совсем не случайно в свое время Пьер Тейяр де Шарден выделил «симпатию-антипатию», «стремление привлекать» как базовые характеристики живого, усиливающиеся в своем значении для социальной жизни по мере усложнения живой материи в сторону разума и в современной цивилизации уже приобретающие роль более важную, чем экономические отношения2 . Встает вопрос не столь простой, как может показаться на первый взгляд: для чего в процессе биологической и социальной эволюции возникли и заняли столь важное место в поведении животных и человека демонстрационные поведенческие формы?
Частично ответ получен этологами, и особенно велика в этом заслуга Конрада Лоренца: многие (но далеко не все!) демонстрационные формы у животных служат в первую очередь узнаванию соперника и ритуализации борьбы, чтобы снизить риски нанесения ран или гибели от прямой агрессии. Так повелел его величество Закон Естественного Отбора: «Какая видосохраняющая функция вызвала их появление?…Как раз о великолепной боевой раскраске коралловых рыб мы знаем уже вполне твердо, какую особую роль она выполняет: она вызывает у сородича – и только у него – яростный порыв к защите своего участка, если он находится на собственной территории, и устрашающе предупреждает его о боевой готовности хозяина, если он вторгся в чужие владения… Как расцветка коралловой рыбы, так и песня соловья служат для того, чтобы издали предупредить своих сородичей – ибо обращаются только к ним, – что здешний участок уже нашел себе крепкого и воинственного хозяина».3
Но если выйти за рамки агрессивного поведения, то уже простое наблюдение показывает существование демонстрационных форм еще в одной сфере, архиважной по значению для выживания и сохранения вида, какой является воспроизводство популяции и все, что с этим связано. Так что вопрос «зачем?» актуален. Если К. Лоренц в поиске объяснения яркой окраски коралловых рыб и ритуализованных форм борьбы между соперничающими особями пошел путем индукции, то я вынужден был избрать иной путь – логический. Сознавая, что письменное изложение и аргументация всегда страдают неизбежными упрощениями, а то и субъективистской сбивчивостью, я все же осмелюсь воспроизвести логику поиска ответа.

Дискретная множественность живого

Начну с аксиомы, которая, окажись она ложной, рушит все здание логического построения. Эта аксиома кажется мне неопровержимой опытной и теоретической базой, зафиксированной человеческим разумом: все живое имеет дискретно-дисперсностную природу, то есть существует как пространственно-временные «отдельности» или «самости», резко отграниченные от среды и взаимодействующие с изменчивой средой посредством обмена веществ (метаболизма), поддерживая свою выживаемость и стабильность посредством внутриорганизменного гомеостаза.
Что такое дискретность и дисперсность? Термин «дискретность» в рассматриваемом контексте можно понимать как «отдельность», «единичность». Дисперстность же, по В. И. Вернадскому, это «резкая отграниченность от окружающей среды, в которой они представляют как бы самостоятельные всегда движущиеся резко обособленные от окружающего геометрические тела», размеры которых колеблются от 10–6 см. до 103 см.4 Другими словами, это четкое пространственное ограничение организма внешней оболочкой, это телесность живой субстанции, это то, что можно назвать «особь», «индивидуум» (разумеется, только в органическо-телесном смысле). Если «собственно жизнь начинается с клетки» с этой «естественной крупинки жизни», то уже этот уровень организации живой материи обнаруживает и дискретность и дисперстность, или, как проще сказал Пьер Тейяр де Шарден – «гранулярную жизнь»5 .
Из дискретности-дисперсности с необходимостью вытекает второй экзистенциал всего живого – множественность организмов, причем в закономерной прогрессии: чем мельче организм, тем больше порядок его множественности. Клетка может существовать и воспроизводиться, как справедливо отметил Пьер Тейяр де Шарден, только в рамках порядка «мириады», по принципу «малость по размерам и множество по числу»6 , тогда как существование китов или слонов ограничивается порядком «тысячи». Для нашего рассуждения эти порядки несущественны, главное – это факт существования дискретных организмов через способ их воспроизводимой множественности. В самом деле, один единственный дискретный организм, возникни он на Земле, был бы ограничен во времени существования затуханием метаболизма. Необходимо надежное, непрекращающееся воспроизводство «единичностей». Только тогда можно говорить об их существовании во времени, об их эволюции.
Из этого следует очередной вывод: дискретность должна воспроизводиться как изменчивое, адаптирующееся, инвариантное тождество, как некая воспроизводящаяся матрица. Другими словами, дискретные организмы в рамках множества должны быть тождественными, похожими друг на друга, это обеспечивает их воспроизводство во времени. Изменчивость же необходима для адаптации к изменяющейся среде, но это - изменчивость отдельных функций и органов в пределах стабильного множественного тождества. Стремящееся к выживанию и стабильности «множество дискретностей» получило в биологии название «живой вид».
Таким образом, упрощая полученную модель живого, можно сказать, что все живые субстанции дискретно-дисперсностны, существуют как множества (виды), и это обеспечивает им индивидуально-видовое выживание и продолжение существования длительное время, во всяком случае до тех пор, пока не произойдут какие-либо катастрофические для вида изменения во внешней среде.
Если сказанное выше справедливо, возникает вопрос огромнейшей важности: как же вынуждено существовать «дискретное множество», чтобы воспроизводиться как тождественность и адаптирующаяся стабильность? Другими словами, встает вопрос о связях и взаимодействиях живых дискретностей, волей возникновения жизни и естественного отбора поставленных в условия существования среди себе подобных и среди других «дискретных множеств»: нейтральных, дружественных и враждебных.

Феномен узнавания

Пьер Тейяр де Шарден постулировал, что существование живых единиц («гранул») в рамках симбиоза множества неизбежно приводит в движение связи между ними, коммуникацию. Это справедливо. Повернем тем не менее проблему несколько иначе: сосуществование в рамках множества ставит перед дискретной живой единицей вопрос о ее признании равной другим единицам. Разумеется, речь может идти только о взаимном признании. Осуществление «акта признания» требует какого-то «введения», вступительного акта и механизма, и этим механизмом не может быть никакой другой как узнавание: только узнав другую дискретность как тождественную себе, можно ее признать за таковую и наделить некими общими, а быть может еще и особыми «правами». И первое из этих «прав» – право на существование вместе, среди «своих», то есть «таких же единиц».
И тут логично придти к тому, что можно, на мой взгляд, назвать всеобщим законом существования живых субстанций. Я имею в виду активное демонстрирование себя для узнавания и признания: «единица», чтобы ее «узнали», - а потом и «признали»! – обязана себя каким-то способом «презентовать» перед другими «единицами». Что имеет она в своем безраздельном владении, что можно было бы «показать», и показать активно, направленно, то есть демонстрационно? Разумеется - ее телесность, ее corpus. Так тело становится не только объектом органического существования, но и средством активно-направленной коммуникации, воздействия на иных, чем сама «единичная дискретность», существ. Эта «логическая модель», есть, безусловно, некое упрощение. На самом деле существование живого сразу, субстанционально оформлялось не только как «организм», но и как «коммуникационный, демонстрирующий себя организм». Особь, не умеющая себя адекватно продемонстрировать, а значит добиться узнавания, обречена на смерть. Это наблюдается на всех этажах живой жизни и примеров тому не счесть.
Говоря о теле, следует иметь в виду не только внешнюю оболочку организма, но также его функции и выделения, которые могут приобретать и приобретают сигнальные свойства: различные звучания, запахи экскрементов и выделений гормональных желез, выбросы, электрические разряды, фосфоренцирующее свечение, и т.д. Все названное в самых разных видах и сочетаниях приобретает у различных живых видов функции опознавательных сигналов. У эволюционно близких видов (особенно у цветов, насекомых и птиц) в ход идут в буквальном смысле слова нюансы «телесно-функциональных» признаков: дополнительное пятнышко в раскраске, лишняя полоска, чуть-чуть иное очертание тела, тембр звучания, «голосовой ключ» или, как у зяблика, особая мелодия песни с индивидуальным «росчерком» в ее конце.7 Подобная нюансировка в демонстрировании тела, внешнего облика и телесно-функциональных проявлений служит не только узнаванию-опознаванию, но и одновременно отторжению от близких видов, не позволяя смешиванию с ними, так как они пахнут, выглядят, звучат не так, как «свои».

Феномен признания и слияние в единую множественность

Следующее звено взаимодействия мы уже назвали – это «признание». Если первый этап взаимодействия пройден без сучка и задоринки, следует очередной этап – «дискретная единица» должна быть признана за «свою» другой «дискретной единицей» и всем множеством (колонией, стадом, стаей, семьей). Узнанная, но не признанная особь также обречена на смерть изгнания или прямого физического уничтожения, как это бывает у крыс, когда они встречают соплеменницу без их «родного» стайного запаха. Так часто происходит с отбившейся от стала зеброй или антилопой, когда она находит свое стало вновь: изменившаяся за время ее отсутствия иерархия стада может ее не принять. Но чаще происходит радостное возвращение с узнаванием и признанием (но непременно с паузами на узнавание и признание, в которые отсутствовавшая особь с нетерпением ждет решения своей участи). То же наблюдается и у многих хищников, ведущих семейно-стайный образ жизни.
Получается следующий сценарный план поведения «дискретных единиц в рамках множества»: осуществляется демонстрирование себя для узнавания, и этим заняты все «единицы» ежедневно, а часто ежемгновенно; параллельно этому происходит узнавание ими друг друга и признание, для чего служат сигналы «признания-одобрения». Это «коммуникативное дружелюбие» совершенно необходимо не только для сосуществования в множестве, но и для поддержания активного тонуса множества, для атмосферы надежности и стабильности его существования. Узнавание и признание, таким образом, создают сплоченность, дискретное монолитное единство, «радость», «душевный комфорт» от такой монолитности. Для высших животных, особенно ведущих социабильный образ существования, нет нужды доказывать эту «радостную эмоциональность» их «единства» - она является неотъемлемой частью их бытия. Так что демонстрационные формы поведения являются формами необходимыми, цементирующими дискретное множество, без которых существование всего живого немыслимо.
Быть замеченным (функция выделенности), быть узнанным (функция адресной демонстрационной экспрессии), - это шаги к тому, чтобы быть признанным за своего, такого же, с непременным подтверждением оного. Животное демонстрирует себя и ждет сигнала, что оно узнано и признано своим. Только после этого оно успокаивается и начинает новую адресную демонстрационную порцию – за обладание, за контакт. Но без узнавания и признания эта более актуальная стадия поведения невозможна.
Говоря о феномене признания, я имею в виду не то, что обычно подразумевается под этим словом в человеческом общении, то есть не признание превосходства, заслуг, авторитетности и т. п. Хотя, как мы увидим ниже, это тоже присутствует в высших формах взаимодействия животных, особенно в социабильно-иерархических. Под признанием мы имеем в виду акт приобщения к своему дискретному множеству, к своей популяции. Узнанный, но непризнанный, означает отвергнутый. В сказке о гадком утенке великолепно показано, какие страдания достаются на долю отвергнутого. В детском и юношеском возрасте одна из главных проблем общения, чтобы тебя не просто узнавали, но чтобы считали своим, принимали в компанию. Отвергнутость – это мучение юного существа во все времена, ради признания подростки порой идут на все, даже на преступления, на любую девиантность в поведении, вплоть до наркотиков, ранние половые связи, курение и употребление алкоголя. И феномен непризнания столь же страшен своими последствиями и для самых простейших животных, как и для человека. Этологи давно открыли так называемый «эффект группы» – могучую социабильную форму выживания.
Не потому ли малыши и подростки кучкуются, любят сидеть потеснее, чувствуя, как сливаются в массу, они прячутся в тесных каморках, залезают под кровати и всегда группой, со сверстниками. Это дает им особое ощущение единства, сплоченности, какого-то необъяснимого восторга от скученности. Скорее всего - это филогенетический атавизм, идущий от многомиллионной эволюции узнавания-признания, тот же биологическо-социабильный «эффект группы». Блок сделал ироническую заметку в дневнике: «Как только надену кепи и зайду в трамвай, так хочется потолкаться». Потолкаться – это самое быть может младенческо-юное состояние живого, демонстрирующее сплоченность, принадлежность к роду-племени, дающее эффект защищенности и продолжения во времени, какого-то заложенного в геноме биологического комфорта. Тоска по скученности всегда будет присутствовать в человеческом поведении, каким бы ни стал человек комфортным и обособленным. В. Тернер такого рода солидарные акты массового единения, когда теряются сословные имущественные и любые другие социальные различия и на первый план выступает именно единение, солидарность, ощущение «мы», назвал «коммунитас», предположив, что это всеобщее качество человеческого рода, без которого он (как и без социальной иерархии) в принципе невозможен.8
Думаю, что явление «коммунитас» можно рассматривать как всеобщее качество всех живых «дискретных множеств». Нечто аналогичное «комфорту от слияния дискретных единиц» можно увидеть уже на уровне одноклеточных существ. Известно, что предпосылкой к появлению многоклеточных форм жизни стали колониальные одноклеточные организмы. Их дочерние клетки после воспроизведения не отделяются от материнской и существуют в непосредственном соприкосновении. Являясь, как и все одноклеточные, главным образом принимающей стороной в информационных взаимодействиях, они способны вступать только в самые примитивные виды взаимного обмена информацией, связанные, например, с информацией о физическом их контакте. Внешняя информация из среды принимается и реализуется каждым членом колонии самостоятельно. Их совместная деятельность ограничивается самим фактором создания единого тела, которое по своим физическим параметрам имеет более высокую живучесть, чем составляющие его элементы. В этом плане интересен пример поведения амеб, которые не являясь колониальными организмами, тем не менее способны на создание временных колоний. В голодном состоянии они выпускают вещество (одна из составляющих ДНК), это вещество воспринимается другими как сигнал, заставляющий их сближаться и группироваться. Образуется единая слизь (некое подобие колониального организма). Эта слизь может перемещаться в пространстве под воздействием внешней среды на значительно большие расстояния, чем отдельные амебы. При этом сами амебы не тратят свою энергию на передвижение и потому дольше живут в условиях ее дефицита. Достигая питательной среды, слизь распадается на отдельные амебы, и они опять действуют как самостоятельные «самости».
Сигналы «коммунитас» являются, по-видимому, одними из самых базовых фасцинаций живых существ, ведущих социабильный и социальный образ жизни, а среди них особое место принадлежит тактильным «сигналам-поглаживаниям». Такие сигналы сцепляют в единство муравьиные и пчелиные сообщества: муравьи и пчелы трутся друг о друга, облизывают, касаются усиками и т.д. У китов во время брачных игр самец и самка дотрагиваются друг к другу своими плавниками, поглаживают друг друга, переплетают хвосты, плавают вместе, выпрыгивают из воды одновременно. Многие стадные животные трутся друг о друга, сбиваются в кучки, спят сбившись в клубок. Почти у всех животных детеныши буквально прилипают к матери, у некоторых этот контакт длится по несколько лет, как у обезьян. У шимпанзе касание друг друга, даже чуть-чуть, кончиками пальцев, придает животным уверенность, хорошее эмоциональное расположение. У примитивных племен скученность – норма: общие хижины, клубы, ритуалы, касание друг друга является тоже этикетным правилом и необходимостью поддержания психологического комфорта, ощущения единства и защищенности, демонстрирования общего дружелюбия. Во все века влюбленные трутся другу о друга, обнимаются, целуются, гладят, поминутно трогают друг друга. В меньшей степени, но по существу та же кинетика у людей, которые выражают друг другу симпатию: прикоснуться к руке, к плечу, похлопать по плечу, обняться. Приветствия у многих народов не ограничиваются приветливым взглядом и каким-нибудь дистантным знаком (кивок головы, поднятая рука, и т. д.), но включает в себя ритуальное прикосновение к какой-нибудь части тела (к плечу, рукопожатие, к груди, к кончику носа.) или объятие, как это принято у мусульман, а некоторые этносы идут дальше – щупая при приветствии половые органы друг у друга или обнимая за бедра.

Актуализация поведения. Актуализованная демонстрационность тела

Возникает вопрос, есть ли необходимость демонстрирования себя живым субстанциям за порогом узнавания и признания? И если это тоже необходимо, то для чего и какими способами это реализуется?
Очевидно, что чем сложнее тело (вид), тем в большее количество связей со средой оно завязано, тем оно полифункциональнее: каждая потребность диктует свои связи и свои способы удовлетворения. Это означает, наряду с прочим, что каждая потребность требует особой «настройки» живого существа, всего его организма и отдельных его частей и функций. Так, дефицит питательных для организма веществ через систему гомеостаза выводит на первый план потребность в пище, приводит в действие гормональную систему, вызывая ощущение голода, что, в свою очередь провоцирует страстное эмоциональное желание удовлетворить голод, снять страдания голода, и животное побуждается к стремлению и действиям, направленным на поиск объекта питания. Весь этот сложный механизм и можно назвать актуализацией живой особи на пищу. Понятно, что таким образом актуализованный организм гасит все другие возможные актуализации, отключает их как мешающие, лишние, несущественные в данный момент. Тем не менее суровая среда иногда приводит животных к столкновению и переплетению актуализаций. Можно сказать, что конфликт потребностей ведет к конфликту актуализаций. Зебры и антилопы, пройдя тысячи верст к берегам Нила встречают не только благодатную воду, но и полчища поджидающих их крокодилов. Актуализация организма на удовлетворение жажды толкает их к воде. Инстинкт избегания опасности сдерживает – в воде их поджидает возможная смерть. Но и обезвоженный организм тоже смерть! Побеждает неутолимое страдание от жажды. Но в ситуациях, в которых подобного смертельного переплетения актуализаций нет, побеждает та, которая в данный момент сильнее: синицы никогда не переключаются на межполовой контакт, если голодны и заняты пищей.
Таким образом, актуализация поведения живого существа – это настройка всего его организма на удовлетворение определенных жизненных потребностей. Запуск актуализации происходит через посредство желания, вожделения, которые в свою очередь детерминируются действием гормональных систем, проявляющих потребности организма. Спиноза в своем учении об аффектах пожалуй первым выстроил цепочку побуждения тела к деятельности – от желания, как базового аффекта, до удовлетворения разнообразных потребностей вплоть до творческого познания.
Базовыми актуализациями являются прежде всего актуализации на питье и пищу, на сексуального партнера, на безопасность и защиту, и на единение с себе подобными (последнее прекрасно подтверждается так называемым «эффектом группы») и взаимодействие с особями других «полезных» видов.
Каждый вид актуализации включает свою систему перцепции и реакций, в том числе настройку тела на определенные типы сигналов. Некоторые сигналы и настройки тела по форме могут быть теми же, что и в других ситуациях, но их содержательное значение меняется (но, как правило, сигнал все же приобретает некоторые отличительные нюансы). Так, красное брюшко колюшки может служить сигналом для агрессии при защите самцом территории, и он же служит для привлечения самки. Поза подставления у многих обезьян может быть использована и как сигнал для спаривания, и как сигнал уступки в конфликте, и как демонстрирование покорности.
Необходимость динамического взаимодействия, ежеминутно, ежечасно и ежедневно разворачивающаяся как жизненная драма каждого конкретного животного, побуждает к защитным реакциям, к сотрудничеству или к соперничеству. В зависимости от того, какая потребность выступает на передний план и в каких условиях оказывается при этом живая особь. Мы предлагаем эту конкретную настройку особи на удовлетворение то или иной потребности, мобилизацию организма на достижение предмета потребности, назвать ситуативной, избирательной актуализацией. Мы имеем в виду в первую очередь то обстоятельство, что даже простейшие организмы полиморфны, или, быть может точнее, – полифоничны в силу обладания не одной, а несколькими потребностями, из которых важнейшие, безусловно, это потребность в пище и питье (в некоторой сумме органических и неорганических веществ для продолжения жизни), потребность в безопасности, в защите своего тела, и потребность в размножении, в производстве потомства. Понятно, что пребывая под властью потребности в пище, особь не может одновременно мобилизоваться на поиск партнера для воспроизводства потомства. Каждой потребности соответствует особая настройка организма, включение в оптимальное действие целой системы химических и гормональных процессов и соответствующих им чувствований, вплоть до настройки систем восприятия среды (не случайна в этом отношении удачная метафора, что во время брачного тока глухарь ничего не слышит и его можно брать голыми руками). Актуализация на конкретную потребность важнейшее эволюционное достижение живого, позволившее усложнять и совершенствовать живую систему, дифференцировать ее поведение и тем самым оптимальнее достигать удовлетворения потребностей, развивать и отлаживать инструменты адаптации и выживания. Живое становилось многообразнее, богаче функционально, продуктивнее в смысле адаптации и естественного отбора.
Актуализации поведения не бывает без того, чтобы она не была выражена в теле животного. Изменения телесности – вот что происходит с особью в рамках той или иной актуализации. Более того, животное демонстрирует себя и свою актуализацию, и это является экзистенциальным фактом, способом существования-выживания животного. Выскажем предположение о существовании наряду с законом избирательной актуализации закона актуального адресного демонстрирования.
Этологи не смогли найти объяснению такому факту: антилопы Южной Африки пасутся часто неподалеку от семейства львов, не обращая внимания на их перемещения, игры, зевки, но как только лев встал для охоты, антилопы тут же встают в стойку опасности и подают сигнал. При этом «чтобы антилопы обратились в бегство, льву вовсе не достаточно просто подняться. Здесь важны какие-то особенности в поведении льва, которые наблюдатель не может четко описать, но которые безошибочно указывают антилопам, что лев вышел на охоту». Как антилопы узнала, что лев актуализируется для охоты? Вполне возможно - по особому настрою тела льва, по его энергетике, вызванной его избирательной актуализацией, настроем организма, тела на охоту. Этолог не замечает различий в теле льва, антилопа, для которой состояние льва - вопрос жизни или смерти, чует, отмечает изменение и приходит в состояние своей избирательной актуализации сохранения жизни, тогда как секунду назад пребывала в актуализации питания9 .
Быть может самым ярким феноменом демонстрирования тела и вынешнего облика является сигнальное поведение животных в «брачный» период. Актуализация на поиск полового партнера, строительства гнезда, ухаживания, спаривания сопровождается у множества живых существ демонстрированием поз, раскраски, «танцев» и ритуалов. Демонстрирования сигналов для узнавания и признания недостаточно. Необходим целый дополнительный арсенал демонстрационных форм поведения и сигналов. Способы обнаружения и привлечения брачного партнера в животном мире просто неисчислимы.1 0
Неисчислимы способы и формы актуального демонстрирования тела и внешнего облика и у человека.

Конкуренция, выбор, демонстрирование

Все актуализации поведения животного реализуются не только во взаимодействии с окружающей средой, но также во взаимодействии с соплеменниками и особями других живых видов. А это означает, наряду с прочим, столкновение интересов и влечений, конкуренцию, борьбу, соперничество. Закон естественного отбора суров и неумолим – продолжает существование рода сильнейший, лучший, наиболее приспособленный. Он диктует актуализацию соперничества, конкуренции, выбора лучшего.
Так, эволюционные функции демонстрирования тела и внешнего облика направлены на выбор лучшего сексуального партнера, более оптимального для видового развития и продолжения рода, а также выбор оптимального для сообщества лидера, вожака, собственного места в иерархии.
Самка у множества видов живых существ выбирает самца по его демонстрационному имиджу и поведению. Самец предпочитает очень часто очаровывать своими демонстрациями ту самку, которая имеет лучшие признаки, демонстрируемые в ее внешнем облике: энергетику движений, симметричность, чарующий биологический запах и т.д. – все это, как правило, коррелировано у самки лучшей породистости и действует на самца как фасцина, то есть очаровывающий облик. Такая самка как бы демонстрирует свою лучшую репродуктивность. Так осуществляется в природе сексуального общения и ухаживания выбор оптимального, лучшего – через демонстрирование. Это замечательно показал Р. Докинз в своей знаменитой книге “Эгоистичный ген”
По сходной схеме осуществляется выбор особи, которая в социабильных организациях занимает статус вожака: соперничество реализуется чаще всего не физическим воздействием, а достижением превосходства в турнирных демонстрациях.
Этот механизм сохраняется и в человеческом общении, в первую очередь сексуальном. Прихорашивание, кокетство и другие формы демонстрационного поведения нацелены на то, чтобы привлечь внимание, сигнализировать о своей исключительности или, во всяком случае, значительности и привлекательности в соревновании за привлечение партнера. Взаимный выбор – вот основа основ сексуального общения, влюбленности и любви. Без демонстрационного поведения выбор исключался бы и отношения сводились бы к упрощенно случайным контактам, без поиска, тревожности, напряжения и стремления стать и показать себя лучшим, исключительным. Естественно, что в таком варианте отношений снижались бы возможности образования оптимальных биологических пар, дающих оптимальное потомство и, следовательно, вклад в генофонд этноса, создающий основу его совершенствования, укрепления, лучшей адаптации. Мы уже не говорим о той драматургии и энергии жизни, потеря которых в данном варианте снижала бы биологическую потенцию этноса, что также умаляло бы его адаптационо-репродуктивную функцию. Энергия ухаживания, выбора и любви – это энергия повышения биологических возможностей человека к выживанию. И без демонстрирования и выбора ее не существовало бы. Одним словом, демонстрирование – базовая биологическая функция живых существ, создающая возможности активного влияния на выбор лучшего варианта сексуальных и социальных соединений особей. Выбор – это восприятие и активное отношение к демонстрационному поведению других особей, это включение всех особей в рынок тел, в процесс репродукции.
С точки зрения неотвратимости демонстрационного поведения, можно вновь подтвердить то, что выведено нами выше – дискретность живого как неизбежная форма организменной эволюции, предполагает наличие некоего множества особей, каждая из которых вынуждена предлагать себя для использования, чтобы быть включенной в жизнь, в ее продолжение, в иерархию сообщества особей. А предложить себя особь не может иначе, как демонстрируя себя, показывая себя и непременно с оптимально возможной для себя стороны. Это – своеобразное выставление себя как товара на рынке. С той лишь разницей, что это зазывание активно еще и тем, что особь сама тоже совершает сравнение других особей с точки зрения их нужности, привлекательности для нее, то есть сама тоже осуществляет выбор. Таким образом, жизнь сообществ особей представляет собой постоянный, перманентный процесс взаимного влияния-выбора, демонстрирования ради выбора. На этом фундаменте и происходит соединение в пары, семьи, сообщества, происходит движение жизни, ее репродукция в формах рода, племени, этноса.
Выбор – фундаментальное качество психики живого, как и вплетенное в него или сопровождаемое им демонстрационное поведение. «И быть, и казаться» – вот могучая диалектика отношений дискретно-организменного живого от амебы до человека. При этом человек демонстрирует наиболее развитые, многообразные и разносторонние формы демонстрационности во всех сферах социальной жизни и в первую очередь сексуальной и иерархической. Показать себя во всем блеске, чтобы тебя выбрали и чтобы у тебя появилась возможность оптимально широкого выбора – вот закон живого. Именно необходимость выбора порождает такой феномен как демонстрационное соперничество, соревнование. У многих животных и птиц такое соревнование-соперничество принимает форму сложных красочных ритуалов, подношений “подарка” и т.д. Не будь необходимости выбора, не было бы и необходимости демонстрировать свое тело и внешний облик, свои сексуальные и лидерские потенциалы.

Оптимальность демонстрационных форм и фасцинация

Направленное демонстрирование тела и внешнего облика реализуется в виде двух главных моделей демонстрационного поведения – «отпугивании» и «привлечении». Функция привлечения выливается в такие формы, как очаровывание, вызывание доверия и симпатии, обольщение, привлекающей мимикрии. Отпугивание служит обеспечению безопасности и выливается в формы избегания опасного контакта, предупреждения об опасности, защиты от «врагов», реализации иерархических связей внутри «единой множественности». Отпугивание выражается в «наведении страха», активном отторжении, демонстрировании злобы, гнева и истерии, отпугивающей мимикрии. В экзистенциальном плане отпугивание лежит в основе экзистенциала Агрессии, а привлечение – экзистенциала Заботы (альтруизма). Забота и Агрессия образуют единство социально-иерархического поведения всего живого, обеспечивая его выживание и размножение.
Актуализация требует от животного оснастки намерений, особого адекватного сигнального кода. Не информация (или не в первую очередь информация), а именно фасцинация является филогенетически изначальной формой самоутверждения «самости» и активного воздействия дискретных живых субстанций друг га друга. Необходимо так привлечь, призвать, напугать, направить, чтобы не было «разночтений» и неадекватных реакций. Это означает, что чарующий или пугающий сигнал должен быть избыточно эффективным, не проходящим мимо, достигающим цели в «десятку» и только в «десятку». Такой сигнал может быть только фасцинативным, мгновенно привлекающим внимание, бьющим в «центр удовольствия или страха». В другом контексте, но очень точно Майя Плисецкая выразила этот закон фасцинации словами (в одной из телевизионных передач): «Вначале было не Слово. Вначале был Жест». Неизбежно и неумолимо, силой Закона, актуализованное поведение живых существ стало облекаться в фасцинативные формы, живые субстанции стали страстно пахнуть, ярко светиться и звучать, а также вибрировать, «надуваться», выплескивать различные суспензии, создавать вихри, извергать струи и электрические разряды, и т.д. и т .д. Но этого мало. Каждый такой сигнал мог быть эффективным только тогда, когда он обладал сверхизбыточностью, надежностью, абсолютной проникаемостью в воспринимающие системы адресатов. Так сигналы были дополнены такими формами фасцинации, как высочайшая энергетика, повторы, ритмы, диссонансы, усилители . Развитие фасцинативной сигнализации у многих живых существ достигало порога опасности для выживания вида – только бы сигнал «стал более заметным и легче распознавался»1 1. Отсюда эти причудливые яркие окраски у множества видов растений, рыб, птиц, насекомых. Так, «успех при размножении наиболее нарядно «одетых» самцов послужил причиной возникновения почти абсурдных украшений у самцов» 1 2
В качестве избыточного неопровержимого воздействия, фасцинация стала, с одной стороны, драматическим средством коммуникации, снижающим энтропию социабильных и социальных организаций (чего стоит только экстравагантные и сенсационные фасцинации в человеческом обществе!), а с другой – оптимальным «управленческо-организационным» средством (достаточно проследить формы управленческой фасцинации вожаков во всех социальных структурах, как у животных, так и у человека). Логичен вывод о том, что закон актуального демонстрирования тела и внешнего облика в животном и человеческом мире был бы невозможен как закон без фасцинации. Именно фасцинация наполнила актуальное поведение такими демонстрационными формами и сигналами, которые позволили живым субстанциям добиваться своего – выбирать, соперничать, наслаждаться единением, достигать успеха и стабильного продолжения рода. То есть – Жизни.

Литература:

1 К. Лоренц. Агрессия (так называемое зло). С-Пг., «Амфора», 2001, с.22
2 Пьер Тейяр де Шарден. Феномен человека. М., «Наука», 1987, с.230-233
3 К. Лоренц. Там же, с. 34
4 В. И. Вернадский. Философские мысли натуралиста. М., «Наука», 1988, с.272
5 Пьер Тейяр де Шарден. Там же, с. 73, 82
6 Пьер Тейяр де Шарден. Там же, с. 80
7 Р. Хайнд. Поведение животных. М., «Мир», 1975, с. 481
8 В. Тернер. Символ и ритуал. М., 1983.
9 Р. Шовен. Поведение животных. М., «Мир»,1972, с.363
10 Р. Шовен. Там же, с. 50
11 Р. Шовен. Там же, с. 40
12 Э.Майр. Популяции, виды и эволюция. Изд-во «Мир», М., 1974, с. 134


В. Соковнин. ФАСЦИНОЛОГИЯ КАК НАУКА

К семантике термина «фасцинология»

В речевом обиходе древних римлян широко использовались слова: fascino – зачаровывать, околдовывать; портить глазом, наговором, сглазить, и fascinum – колдовство, чары; дурной глаз1 .
Всемирно известный амулет в форме фаллоса также восходит к древним римлянам и их фаллическому божеству плодородия – Приапу, другое имя которого – Фасцинус. Римляне использовали фаллический символ для защиты от дурного глаза и он был всюду: и на воротах в Рим, и в каждом доме, и на шеях римских детей.
От древних римлян слова «фасцина» и «фасцинация» вошли в обиход почти всех европейских народов и постепенно семантика их изменялась от амулетно-колдовского содержания в сторону очарования и очаровывания как таковых, хотя магический смысловой оттенок сохранялся.
Эдуард Фукс, автор всемирно известной трехтомной «Истории эротики», изданной в Германии в 1909 году, следуя европейской традиции, использовал слово «фасцинация» для обозначения неотразимого воздействия сексуально-чарующих деталей во внешнем облике дам и кавалеров Европы эпох Ренессанса и Абсолютизма2 . В частности, он описывал технику массового применения в галантном веке такой фасцины, как мушка. Но техника мушки опирается на природное, естественное очарование маленькой черной родинки на лице, шее или груди. Женщины во все времена понимали сексапильное значение этой детали. Рассказывают, как Мерилин Монро замахала руками на известного косметолога, предложившего избавить ее от знаменитой родинки на щеке: «Что Вы! Это же самая сексуальная часть моего тела!»
З. Фрейд термином «фасцинация» обозначал, как было принято в психиатрии того времени, «влюбленность в ее высших выражениях», то есть почти наркотическую «влюбленную зависимость» 3
В современном английском языке содержатся слова с корнем «fascin»: fascinate – 1) очаровывать, пленять 2) зачаровывать взглядом; fascinating – обворожительный, очаровательный, пленительный; fascination – очарование, обаяние; прелесть; fascinator –- чародей.
Ю. Кнорозов, прославившийся гениальной расшифровкой письменности индейцев майя, предложил называть фасцинацией специально настроенный «шум в анализаторе, который помешал бы выполнять другие команды и создал бы тем самым благоприятные условия для восприятия именно данной информации»4 , другими словам, «шум», способствующий прохождению информации сквозь разрушающие или затормаживающие фильтры до аналитических структур принимающей системы. А в докладе «Об изучении фасцинации»5 он определил фасцинацию как «такое действие сигнала, при котором ранее принятая информация полностью или частично стирается». Как свидетельствует А. Войскунский6 , Ю. Кнорозов обратился к термину «фасцинация» под влиянием французских психиатров XIX столетия. Действительно, французские психиатры широко практиковали такую эффективную технику гипноза как пристальный взгляд гипнотизирующего в глаза гипнотизируемому и другие фасцинативные техники.
Нельзя обойти вниманием и историческую практику использования фасцинации европейскими колдунами и алхимиками XIV-XV веков. А достопочтенный маркиз Энрико де Вильена, драматург, поэт и чернокнижник, в начале XV века впервые и, кажется, без продолжения применил термин «fascinologia» («Llibre d'ullprendre o fascinologia»). Пусть значение этого термина было наполнено у него магическо-колдовским содержанием, обозначением «науки о способах защиты от дурного глаза», слово было записано и означало «logia», то есть теорию, «науку», а это очень важно для продолжения традиции.
Таким образом, предлагая назвать фасцинологией науку о чарующем (фасцинативном) поведении животных и человека, фасцинах и фасцинации мы опираемся на многовековую традицию использования слова «фасцина» (fascino, fascinate) в языковой практике европейских народов, восходящей к древнеримской речи, на применение введенного в научный оборот Ю. Кнорозовым термина «фасцинация», а также на письменно зафиксированный в начале XV столетия Энрико де Вильена термин «fascinologia».

Фасцинация и информация

Исследователей, обративших свои взоры к фасцинации как особому коммуникативному явлению совсем не много, да и те, по сути, ограничили свой интерес констатацией факта ее особого коммуникативного значения как «спутника информации», средства для повышения эффективности речи и передачи сообщений. Скорее всего это случилось потому, что исследователи выступили главным образом в качестве лингвистов и психолингвистов. В более широком аспекте внимание явлению фасцинации уделяли и уделяют практики: стилисты, модельеры, ювелиры, рекламисты, психотерапевты, психиатры и политтехнологи. Их разработки показали, что феномен фасцинации настолько необъятно широк в его использовании во всех сферах человеческой жизни, что психолингвистический аспект фасцинации отнюдь не единственный и, по всей очевидности, не исключительный, и отнюдь не самый важный. А сведение фасцинации к «позывным» (Ю. Шрейдер), понуждающим адресата настроиться на прием сообщения, далеко недостаточно для понимания ее природы, экзистенциального назначения и техники. Уже применение фасцинации в смехо- цвето-, арома- и музыкотерапии , как видах фасцинотерапии (термин наш – В.С.) раскрывает всю ее полифоничность и силу воздействия на человеческую психику и без функции «позывных» или с незначительным ее включением.
Опираясь на эти практические разработки, а также на огромный материал этологов о фасцинативном поведении животных, я предлагаю определять фасцинацию более широко - как способность внешней формы, демонстрационного коммуникативного сигнала или даже природного явления (закат или восход солнца, северное сияние, причудливые формы скал и т.д.) приковывать внимание, вызывать повышенный интерес, удивление, радость, восхищение, восторг, симпатию, очарование, шок, испуг, экстаз, минуя или отключая какое-либо логико-вербальное объяснение, интеллектуальное аргументирование и тем более критику. После фасцинативного эффекта (а часто и аффекта), возможны комментарии, но, как правило, они бледны и совершенно ни к чему, потому что реакция уже последовала, ошеломляющее пленение, колдовство очарования уже произошли. Так влюбляются с первого взгляда. Так гипнотически внемлют замечательному оратору. Так упоенно слушают чарующие мелодии и пение. Так молитвенно поднимают взор к великолепию горных снежных вершин, устремленных в небо. Так восхищаются любимым человеком. Но так же и столбенеют от страха, испытывают эмоциональный шок с «мурашками по коже» и сжимаются в комок от испуга.
Фасцинации нет и быть не может без особых феноменов – фасцин.
Фасцина – это очаровывающий или пугающий продуцируемый сигнал или вещь (предмет, объект), вызывающий мощный эмоциональный отклик и переживание вплоть до леденящего страха или эстетического экстаза : дуновение прохлады в жару, глоток чистой воды при жажде, родинка или мушка на лице, лебединая женская шея, завиток волос, походка («как лебедь плывет»), жемчужина на золотой цепочке, тонкая женская талия, зеленые волнующие глаза, стройные ноги, поступок, вызывающий восхищение, заливистый задорный смех, сексуально-волнующий блеск глаз, гипнотический взгляд, поощрительный толчок друга в плечо, сексуальное подмигивание, мелодичный тембр голоса, любимая мелодия, зажигающий ритмический танец, завораживающий орнамент, но и сигнал угрозы, внезапное появление опасности для жизни, экстремальные сигналы, одним словом – все, что мгновенно приковывает внимание и мобилизует организм и психику, вызывает чарующее удивление или страх, напрямую сигнализирует о наслаждении или опасности, обещает или мгновенно вызывает чувственный и психологический комфорт и удовольствие или дискомфорт и страх.
Примем за гипотезу, что биологическая и социальная коммуникация включает в себя как передачу информации, так и фасцинативные воздействия. Оба процесса являются разными по структуре и качеству, но дополнительными (в значении принципа дополнительности Н. Бора) и помогают осуществлять коммуникацию оптимально. Передача информации является основой управляющих реакций и решений, тогда как фасцинация избыточно экспрессивна и непосредственно побуждает к тем или иным эмоциональным состояниям и реакциям, часто полностью минуя порог критики и осмысления – последнее если и приходит, то потом, «после того, как». Таким образом, фасцинация так же, как и информация, является процессом, снижающим энтропию системы и создающим организующие, управляющие воздействия, очень эффективно снижающим степень неопределенности. Только реализуется фасцинативное организующее воздействие по-другому – через посредство «чарующих» сигналов-эффектов.
Так воздействуют на людей театральные и праздничные зрелища, любимые мелодии и песни, многие этнические и религиозные фасцины-символы. Так воздействуют и сексуальные фасцины, заложенные самой природой в коммуникативное взаимодействие полов. Опытная кокетка интуитивно знает, как фасцинативными пассами лишить разума зрелого мужа семейства, уводя его в омут чарующих воображение наслаждений. Совсем не случайно соблазнительные девушки становились во все времена грозным оружием в руках разведок, в том числе и стойкого КГБ. По данным историков, именно в СССР была создана одна из самых мощных в мире спецслужб, которая готовила женщин-шпионов, владевших приемами обольщения мужчин. Бывшая шпионка по имени Вера в одной из книг об истории секс-шпионажа рассказала, как в КГБ вербовали симпатичных студенток в секретные секс-агенты: «Говорили, что мы солдаты и наше оружие – собственные тела. К концу тренировок мы становились циничными, искушенными, готовыми по приказу лечь в постель с любым мужчиной и сделать его самым счастливым человеком на свете». Не менее аппетитных девушек (как правило, очаровательных старших пионервожатых) «подставляли» для встреч комиссий и секретарей вышестоящих комитетов ВЛКСМ районные комитеты. Очень любили высокие комсомольские функционеры ездить в «ревизорские» командировки!
Таково воздействие всего яркого, необычного, не требующего никаких разъяснений, понятного и возбуждающего интерес и волнение мгновенно и часто – безрассудно.
Именно потому, что информация и фасцинация хоть и дополнительны, но по содержанию и формам реализации различны, они могут осуществляться раздельно. Трудно представить себе речевое поведение человека без таких фасцинативных элементов общения, как особые усиливающие эффект сказанного словечки, зачастую сленговые (типа «мочить в сортире»), или эффектные интонационные модуляции: от шепота до гомерического хохота. Есть, разумеется, мастера, гении речевого искусства, но и обычные люди эту сторону речи никогда не забывают. Тем не менее бывают совершенно невероятные, казусные случаи речевого поведения, начисто лишенного фасцинации. Что из этого следует, донесла до нас историческая мифология, описывающая лекции знаменитого Гегеля. На его лекции стремилась вся молодая мыслящая Европа. Открытие лекционного курса знаменовалось собранием аудитории студентов самых разных университетов числом до 100 человек. Гегель входил в аудиторию хмурым (первая антифасцинация!), молча проходил к кафедре, не глядя на студентов (вторая антифасцинация), разворачивал свои манускрипты и начинал тихо, чуть ли не шепотом (третья антифасцинация), монотонно (четвертая антифасцинация) долдонить свои «темные» тексты (пятая антифасцинация) – «темна водица» характеризовал не без иронии гегелевские тексты ехидный В. И. Ленин. К концу в аудитории оставался только один студент, да и тот был …Шеллинг. Вполне вероятно история пошла бы несколько другим путем, будь Гегель фасцинативным оратором. Число гегельянцев и неогегельянцев увеличилось бы вдесятеро и, быть может, зажженные живым фасцинативным очарованием Гегеля пассионарные революционеры совершили бы победоносную революцию в Германии, и значительно раньше Октябрьской…
Отсутствие фасцинации характерно для чиновничьих инструкций и канцелярского языка официальных документов, что, вообще говоря, совершенно корректно для коммуникации подобного типа. Сухих, монотонных лекторов, конечно же, не так много, но они есть во всех учебных заведениях и своим примером доказывают существование передачи информации без какого бы то ни было участия фасцинации. Более того, именно потому, что живое человеческое общение без фасцинации почти не осуществляется, такое речевое поведение можно назвать антифасцинативным, разрушающим эффективную коммуникативную связь.
Таким образом, под антифасцинацией следует, на мой взгляд, понимать как действия, активно разрушающие передачу информации (нецензурщину, диковатую и вульгарную жестикуляцию и мимику, плохую дикцию, шепот вместо необходимой громкости звучания голоса, «нечленораздельное мычание» и т.д.), так и отключение фасцинации там, где она совершенно необходима (в лекциях, в публичном обращении высоких государственных лиц к населению, на предвыборных митингах и т.п.)
Логично предположить, что и фасцинация может осуществляться без информации. Таким свойством обладает во множестве своих проявлений тактильная фасцинация (предлагаю этот термин, хотя, быть может, возможен и другой, более точный и корректный), напрямую завязанная на прогнозе ощущений боли или наслаждения. Тактильная фасцинация, по всей очевидности, является самой древней, базовой для всех живых субстанций, обладающих телом и сенсорикой. К такой фасцинации относятся, в частности, многие кинемы биологическо-сексуального кокетства и ухаживания: сексуальные прикосновения, ласковые поглаживания, объятия, толчки и щипки и т. п.
Э.Берн справедливо, на мой взгляд, вознес «поглаживание»8 на высоту базового психологического механизма общения и воспитания. Ю. Кнорозов выделял в особый ряд сигналы, слитые с их содержанием9 . Вполне вероятно, что он имел в виду в первую очередь тактильные сигналы, а они в большинстве своем носят фасцинативный характер (сексуальная тактильность, тактильные ласки, одобрительные и поощрительные, равно как и предостерегающие и осуждающие «шлепки», толчки и т.п.). Быть может, сторонники строгого взгляда, согласно которому все коммуникативное несет в себе информацию, и правы, если скажут, что жаркое прикосновение кокетливой женщины к мужчине содержит массу информации сексуального свойства. Я же хотел бы подчеркнуть лишь то, что даже если «информационное сообщение» или «семантически значимая информация» в такого рода фасцинации и есть, она в момент совершения фасцинативного действия не осознается и воздействие содержит все качества моментальной оглушенности и мгновенной эмоциональной реакции. Так же и вся система фасцинативных действий при смертельной опасности у животных и человека апеллирует напрямую к эмоции страха и действиям избегания или защиты, минуя сколько-нибудь «трезвое осознание» («фасцины страха», как, по-видимому, и все «экстремальные фасцины» по действию во многом аналогичны «фасцинам наслаждения». Поэтому и в мозгу структуры «отражения удовольствий», открытые в 1953 г. Дж. Олдзом1 0, соседствуют со структурами «отражения неприятностей»). Далее, множество этнических фасцин (кинемы приветствий, племенной идентификации, ритмические ритуальные танцы, обрядовые песни, гимны, национальная символика) вызывают симпатию мгновенно без какого-либо «смыслового анализа сообщения», в буквальном смысле слова автоматически. Ф. Достоевский писал жене, как на него волнующе подействовало одно только звучание неожиданно услышанной русской речи на немецком курорте, где он лечился и долго не слышал русского говора. Примеров прямого фасцинативного воздействия можно множить и множить.
Ю. Кнорозов относил к разряду фасцинации, избавленной от информации, инструментальную музыку и орнамент.
Кстати, в сложных предвыборных технологиях профессиональные политтехнологи, воздействуя на массовое сознание, стремятся свести к минимуму смысловое восприятие и критику со стороны избирателей, применяя с большей или меньшей степенью удачности «фасцинативные атаки» (параллельно и во взаимодействии с «информационными атаками»). Только тогда электорат в своем большинстве проникается бессознательной симпатией к кандидату или партии, и никакая осмысленная критика не может пошатнуть возникшей привлекательности, более того, часто только усиливает эффект. Так ведут себя влюбленные, когда им стараются раскрыть глаза на непривлекательную невесту или жениха.
Если атака была спланирована точно по законам фасцинативности, ее воздействие на общественное сознание бывает просто фантастично и политологи долго гадают, как и почему это случилось. Так, никому не ведомое, только что полтора месяца назад созданное из каких-то политических лоскутков перед самими выборами «Единство», которому все прочили почетное пятое, а то и непочетное десятое место, вырвалось на выборах в Государственную Думу 1999 года на второе и стало мощной фракцией Государственной Думы. Технологи “Единства-Медведя” выстроили стройную фасцинативную систему: слово «Единство» прекрасно легло «на душу» множеству истомленных «не-единством» россиян (первая фасцинация), лейбл-символ «Медведь» (вторая фасцинация) соответствовал этнической символике большинства народов России (с русскими «медведями-богатырями», медвежьими праздниками Севера и Сибири, и т.д.), великолепные в узнаваемости и точной знаково-символической соотнесенности с «Медведем» Сергей Шойгу и Александр Карелин стали живыми символами сразу и «Единства», и «Медведя» (третья фасцинация), замечательный агитплакат с медведем, держащим за шиворот волка, сигнализировал близкое большинству россиян ожидание расправы с ненавистными олигархами (четвертая фасцинация), Удивительно ли, что старушкам снился Шойгу, а мужики почти в стиле «Литератрона» Робера Эскарпи, смачно поругивались, глядя на телеэкраны, где суперфасцинативный Сергей Доренко субфасцинативно утюжил вдруг ставших скучными (а значит антифасцинативными!) Ю. Лужкова и Е. Примакова. Получилась мощная «фасцинативная атака», которая вызывала и симпатию к «Единству», и надежду на единение, на желанные изменения в российской измотанной неурядицами и повальным воровством жизни. Это потом пришло отрезвление (как всегда бывает после не очень-то благородных «фасцинативных атак»). Не так ли и в 1917 году большевики прекрасно выстроили свою субфасцинативную атаку (а по силе воздействия субфасцинативность не уступает фасцинативности, потому что механизм действия один и тот же, а субфасцинативность – всего лишь «низкая» фасцинативность, как субпассионарность – пассионарности): «Земля крестьянам!», «Фабрики рабочим!», «Мир народам!», «Власть рабочим и крестьянам!», и знаменитое «Грабь награбленное!» - кто тут устоит в измотанной войной и нищетой стране? Отрезвление пришло слишком поздно, когда стали рабами все без исключения, в том числе и те, кто, обезумев от субфасцинативных коммунистических посулов, бросился «экспроприировать экспроприаторов».
Но в целом феноменология фасцинации и информации слита, образуя дополнительное единство, а не разрозненное осуществление или избегание пересечений. Напротив, именно пересечения, двустороннее слияние и создают ту высокую эффективность информационно-фасцинативного воздействия, которая так необходима коммуникации как способу организации жизни. Именно из этой необходимости родились и информация, и фасцинация.

Неопределеннось, информация, фасцинация. Особое назначение фасцин и фасцинации

Преобладание фасцинативных воздействий над информационными в праистории человечества, по-видимому, детерминировано тем, что посредством фасцинации гораздо легче добиваться желанных реакций и действий, так как фасцинативный сигнал достигает напрямую деятельно-эмоциональную сферу психики, мгновенно выводя воспринимающего его из состояния неопределенности и информационного дефицита. Этому способствует всегда также избыточность фасцинативных сигналов, достигаемая их яркостью, эффектностью, настойчивостью. Фасцинация не оставляет равнодушным, взывает к немедленной реакции, проникая в центр удовольствия или страха, возбуждая эндорфинную систему организма. Таким образом, и передача информации, снабженная порциями фасцинации, также была с точки зрения организации поведения гораздо более эффективной и достигающей цели. Во всяком случае, огромный период исторического развития человечества с информационным дефицитом и голодом (недостаточность достоверных знаний о природе и обществе) был заполнен эффективно организующей фасцинативной коммуникацией: она преобладала над информационной.
Люди осознали особую силу фасцинативной коммуникации еще в древности. Социальное общение первобытных людей и древних цивилизаций пронизывают многочисленные фасцины во всех сферах отношений: от бытовых и межполовых до государственно-политических. Высшая государственная и религиозная власть всегда оформляли себя целым арсеналом фасцинативных средств: царские блистательные короны, жезлы, мантии, расшитые золотом и драгоценными камнями одеяния, троны, шатры, опахала, и т.д. и т.п. Весь этот фасцинативный и строго продуманный антураж приводил поданных не только в эстетический восторг, граничащий с экстазом, но и в трепет почтения перед столь великолепной высшей (божественной) силой. Создавался общий восторженный и почтительный настрой, который невыразим словами и несет сложный комплексно-фасцинативный смысл, действующий напрямую на психику, минуя какие-либо разъяснения.
Еще раньше, до появления царской власти, фасцинативность была имманентно вплетена в общинно-племенные обряды и ритуалы: пляски и заклинания шаманов и колдунов, приводящие племя в состояние гипнотического транса, анималистические амулеты и знаки охраны от злых сил, общинные театрализованные ритуалы-празднества, специализированные знаки внутриплеменной иерархии, убранство и ритуалы воинов, жертвоприношения, обряды инициации и т.д.
Практическое применение и осознание значения фасцинации шло параллельно. Так, огромный вклад в развитие практического использования фасцинации внесли софисты и риторики. Со времен древних греков риторические приемы ораторской и публичной речи стали аксиомой для любого профессионала коммуникативных профессий (политика, педагога, менеджера по персоналу, телеведущего, шоумена, психотерапевта). Гениальные фасцинаторы речевого воздействия похожи на древних шаманов, которые еще до риториков знали и использовали основные фасцинативные приемы речевого воздействия: смену ритма речи, богатейшие голосовые модуляции, семантические паузы, нагнетающийся ритм речевых повторов, драматизацию и др. Риторики добавили речевую интригу, ритм шуток и «занимательных историй, оживляющих внимание», притч, анекдотов, повторов ключевых фраз. Без риторических приемов все ораторы и лекторы были бы обречены на участь антифасцинативного (в плане лекционной речи, разумеется) Гегеля, к концу лекций которого в аудитории оставался только один студент.
В 60-е годы ХХ века когнитивная психология и психолингвистика обогатили практику социальной коммуникации знанием о роли фасцинации в речи, показав, как с ее помощью увеличивать «семантически значимую информацию» (термин Н. Винера), то есть ту информацию, которая необходима принимающей системе для выбора точного решения. Это безусловно положительное влияние психолингвистики и когнитивной психологии нашло свое применение в построении речевых воздействий на телевидении, в кино, и особенно в товарной и политической рекламе. Но одновременно, как при всякой акцентуации, оно, по-видимому, несколько успокоило исследователей и увело их от внимания к иным видам и способам фасцинативных коммуникативных форм. Поэтому определение фасцинации в «Психологическом словаре» получилось сугубо психолингвистическим: «Фасцинация (от англ. fascination - очарование) – специально организованное вербальное (словесное) воздействие, предназначенное для уменьшения потерь семантически значимой информации при восприятии сообщения реципиентами, за счет чего повышается возможность ее воздействия на их поведение. Формы Ф. могут быть различными. В зависимости от акустической организации интенсивность Ф. может варьировать от минимальной (монотонная дикторская речь) до максимальной (специально интонированная речь, декламация, пение). Важным фактором Ф. выступает ритмическая организация сообщения. Существует также семантическая Ф., когда текст сообщения при определенных условиях оказывается жизненно значимым для реципиентов, вызывая резкое изменение их поведения (например, семантическая Ф. проявилась в «феномене 30 октября 1938 г.», когда радиоинсценировка «Борьбы миров» Г. Уэллса вызвала в США массовую панику, охватившую свыше миллиона человек. Аналогичный эффект эта радиопостановка вызвала в Эквадоре 15 лет спустя). Эффектом семантической Ф. обладают также слухи». Понятно, что в таком определении фасцинации нет места ни чаруюшей родинке на лице Мерилин Монро, ни блистательно-петушинному гусарскому мундиру, вводившему девиц XIX столетия в гипнотический транс, ни, тем более, соловьиному свисту.
Внимание к этой ярко-театральной стороне коммуникации уделили, пожалуй, только этологи и этнографы, правда, под своим профессиональным углом зрения. Так, этологов – и это прекрасно выразил Конрад Лоренц (см. его книгу «Агрессия. Так называемое зло») – заинтересовало, почему и зачем в процессе естественного отбора и изменчивости видов образовались поразительные по красоте и броскости яркие узорчатые окрашивания чешуи у многих рыб, разноцветные оперения и заливистые трели у птиц, и прочие явно демонстрационные сигналы, казалось бы вредные, на первый взгляд, для вида, так как обнаруживали их носителей, подвергая их повышенной опасности. А оказалось, что очень часто эти фасцинативные проявления в биологическом поведении есть не что иное как сигналы предупреждения о занятости территории и, одновременно, регулирования агрессии, сведения ее к демонстрационно-ритуализованным, то есть гораздо менее опасным для выживания вида, формам. Многие из этих демонстрационных форм перешли от животных в человеческое общество и широко используются людьми как коммуникативные сигналы-фасцины (угрожающее демонстрирование, сексуальные кинемы и т. д.)
Этнологи, описывая племенные обычаи и ритуалы, почти всегда фиксировали внимание и на таких формах социального поведения, как «театрализованные» общественные ритуалы, раскраски и украшение тел, использование самых разных амулетов и магических знаков, сексуально-возбуждающие сигнальные тонкости в межполовом общении, колоритные речевые формулы заклинаний, и даже этнические интонационные приемы (так у некоторых народов Полинезии мужчина, чтобы выглядеть мужественно-воинственным и сильным, обязан говорить почти криком, подпуская в голос как можно более «свирепые» интонации).
Другими словами, и этологи, и этнографы, собирая «базу данных» особых демонстрационных форм поведения, всегда ярких, заметных, привлекающих внимание и очень часто действующих в буквальном смысле слова гипнотически, неявным образом создавали базу для биологической и социальной фасцинологии, так как воочию показывали, что эффективная коммуникация в животном и человеческом мире попросту невозможна без фасцин и фасцинации, а речевая и околоречевая (паралингвистическая) фасцинация является всего лишь частью огромного, разветвленного на тысячи ветвей, системно переплетенного фасцинативного процесса, значение которого еще не совсем понято и понятно, но ясно одно – этот процесс является процессом оптимизации коммуникативных взаимодействий, а это способствует выживанию и продолжению вида. Для животных это закон явный, не требующий особой аргументации (без фасцинативных демонстрационных форм поведения они просто вымерли бы). Но и для человеческого общества этот закон также безусловен и, быть может, со всей отчетливостью доказывает это множество сексуальных фасцин, от тысячелетиями культивируемых грубовато-тактильных до утонченно-эстетических, оказывающих могучее, если не определяющее, воздействие на складывание любовных отношений между мужчиной и женщиной, а без этих отношений, как это ни банально звучит, нет ни общества, ни его продолжения. Именно фасцинативная, а не информационная, коммуникация лежит в глубинной архитектонике межполовых отношений. Писатель Валентин Катаев очень метко сказал, что «любовь начинается с удивления». Удивить же может только фасцинативный сигнал, не понимаемый умом, но четко регистрируемый психикой и подсознанием как «удивительный» (отключать критику и разум – особое и чуть ли не важнейшее свойство фасцинации!). «Любовь с первого взгляда», о природе которой люди спорят уже много веков, исключительно фасцинативна, или точнее, быть может, надо сказать так: провоцируется некоей суммой фасцинативных сигналов, исходящих от «объекта любви» и воздействующих мгновенно и чарующе: мастью, запахом (фасцинативность запаховых предпочтений уже открыта биологами), «породистой» фигурой, особыми фасцинативными чертами лица (к биологическим основаниям чувства красоты, симпатичности особого типа лица психологи уже подобрались), цветом и блеском глаз, кинетическими повадками (вскидывание головы, особая поза и т.д.), мелодикой и тембром голоса, и т.д. и т.п. При этом бесполезно что либо объяснять и доказывать. Да, невеста, конечно, стервозна, но как божественно очаровательна, как кокетливо-обворожительна, как сводит с ума. А вот эта добродетельна и с замечательной душой. Но почему рядом с ней так скучно. Не является ли этот довольно частый факт отношений между мужчинами и женщинами ярким доказательством самостоятельного и могучего по действию существования фасцинации без информации? Или помимо информации.

Фасцинация природы

Может вызвать возражение включение в круг фасцинативных феноменов явлений природы. Проблема эта очень широка и сложна, поэтому здесь я ограничусь лишь аргументацией корректности такого включения.
Вряд ли вызовет возражение утверждение, что восприятие окружающей действительности, в том числе природных явлений, зависит от типа актуализации поведения, «спровоцированного» той или иной потребностью живого организма и его психики: голодному мир видится совсем иначе, чем сытому. На восприятие накладывает отпечаток и имманентная для человека форма труда: взгляд со скалы на долину пастуха, земледельца и охотника существенно отличается – они выделяют в пейзаже разные доминанты. И эти доминанты, сотни и тысячи раз повторенные, непременно закрепляются в психике своими «красотами». Наконец, необходимо учесть и то, что окружающая первобытного человека природа содержала в себе все то, что современный человек осознал, «вычислил» как фасцинацию. Я имею в виду заложенные в природе игру красок, ритмы, орнаменты, «золотое сечение» форм, гармоничные объемы, линии, контуры, и то, чтово все времена восхищало художников – удивительные, чарующие природные композиции. Первобытный человек, слитый с окружающей его природой, не мог не испытывать восторга и страха от могучих природных явлений: молнии, северного сияния, всполохов, ночного звездного неба, причудливости облаков, величия горных вершин и скал. Обожествляя природу, фетишизируя ее, наделяя ее душой и духом, он воспринимал, отражал и включал в этот процесс поклонения и обожествления и фасцинацию Природы. Он наделял явления природы смыслом, и этот смысл, закрепленный в мифах и сказаниях, был семантически фасцинативен. Из этой фасцинативности родилось чувство художественности и красоты. А природа как первоисточник фасцинации всегда была и останется навсегда нескончаемым фасцинативным арсеналом образов, метафор, сюжетов, используемых человечеством в своем повседневном и художественно-эстетическом общении.
Продолжая анализ феноменологии фасцинации, уместно, мне кажется, шире ввести в научный оборот категорию «семантическая фасцинация», а также обозначить и исследовать категории «субфасцинация», «дезфасцинация» и «экстремальная фасцинация», отражающие специфические фасцинативные процессы.

Субфасцинация

Под субфасцинацией я предлагаю понимать фасцинацию вычурно-гиперболическую и эпатажно-акцентуированную. Когда Маяковский создавал оригинальные стихи и блестяще их декламировал, он творил фасцинацию в чистом виде. Но когда он натягивал на себя желтую кофту и в «Бродячей собаке» эпатировал публику, он являл своим поведением образец оригинальничания и субфасцинативности. Как на век раньше молодой Пушкин в наряде янычара эпатировал светскую публику Петербурга. Поведение множества современных поп-звезд с их сценическим эксгибиционизмом, «украшиванием» оголяемого на эстраде тела шокирующими татуировками и пирсингом, с их шокирующими сленговыми фразами в песнях, имитацией коитусных движений тела, и т.п. – ярко субфасцинативно. В этом смысле субфасцинация во многих своих проявлениях представляет собой «шоковую фасцинацию» (термин А. Войскунского), то есть нацеленную, главным образом, на создание «удивления-шока» в психике адресата.
К субфасцинации можно отнести символическую экстремальность (экстремальный пирсинг, деформации различных частей тела, и т. п.), имидж-акцентуации (экстравагантность, экзальтированность, демонстрирование демонизма, вампиризма и т.п.), субфасцинативные патологии (нарциссизм, нимфомания, эксгибиционизм и др.).
Обаятельная улыбка всегда фасцинативна. Но привлечь внимание, отогнать скуку, запомниться надолго и эмоционально можно и «скорчив рожу», опустив улыбку до яркой гримасы, то есть до субфасцинации. Семиотика «похабного» передразнивания в основе своей субфасцинативна и входила в древние праздничные обряды и ритуалы всех народов, особенно в их оргаистические виды. На современной эстраде с какого-то времени вошли в моду энергетические кинемы «a la coitus», великолепно исполняемые Майклом Джексоном и заразившие своей впечатляющей субфасцинативностью чуть ли не все молодые поколения планеты. Соединенные с массовым эстрадным оголением, пирсингом и шокирующей татуировкой поп-звезд, эти кинемы образуют своеобразную субкультуру коммуникативной пластики тел поколения. Правда, гораздо более чарующая субфасцинативность включена в сексуальные этнические танцы многих народов (к примеру, в знаменитые восточные «танцы живота»), в мастерском исполнении превращающиеся в подлинное искусство эстетической сексуальной фасцинации.
Жюль Ренар писал: «Если в фразе есть слово «задница», публика, как бы она ни была изыскана, услышит только это слово. Вспоминаются слова, которые вложили в уста Остапа Бендера Ильф и Петров: «Побольше цинизма, Киса. Люди это любят». Крепкое словцо в речи, а особенно на сцене или в выступлении политика становится фасцинативным элементом именно в силу своей неожиданности, нелитературности, «яркого» нарушения нормы. Так же действовали на протяжении тысячелетий ругательства в ситуациях паники, настроя на драку (сражение), при отдаче приказов и др. экстремальных ситуациях. Ругательства в конфликтах тоже субфасцинативны – они на порядок повышают наносимую обиду и возбуждают агрессию. В этом смысле ругательство, обидное нецензурное выражение или сравнение служат провоцирующим средством и могут привести в ярость самого сдержанного человека.

Дезфасцинация

По аналогии с дезинформацией можно говорить, как мне кажется, и о дезфасцинации – обманной фасцинации, достижением живым существом тех или иных актуальных для себя целей обманно-чарующим воздействием. Так во все века невзрачные женщины пускали в ход разного рода фасцинирующие средства и приемы: «подкладки-накладки», ароматические средства, румяна и проч., и проч., превращаясь в «мечту для мужчины».
Ричард Докинз в дополнении к главе 4-й «Генная машина» во втором издании (1989 г.) своей замечательной книги «Эгоистичный ген» делает следующее уточнение в своих взглядах на биокоммуникацию: «Меня теперь не удовлетворяет то, как я изложил проблему коммуникации, или передачу информации, у животных. Мы с Джоном Кребсом в двух статьях настаиваем на том, что большая часть используемых животными сигналов лучше считать не информативными и не вводящими в заблуждение, но манипулятивными. …Песня соловья не несет в себе никакой информации, даже обманчивой. Это красноречие, которое убеждает, гипнотизирует, очаровывает. …Мы с Кребсом считаем, что сигналы развиваются из взаимодействия того, что мы называем чтением мыслей, и манипуляции»1 3. Термин, предложенный Докинзом, представляется мне не совсем корректным. Манипулирование достигается и средствами информации, принимающей форму дезинформации. На мой взгляд, «обманное очарование» и мимикрию точнее было бы назвать дезфасцинацией.
В категорию дезфасцинации попадает прежде всего «чарующая» мимикрия. Так, некоторые насекомоядные растения используют для «чарующего обмана» насекомых такие фасцинации как яркая, привлекающая визуальное внимание окраска и «чарующие» запахи, вызывающие у насекомых удовольствие. Есть яркие цветы, продуцирующие запах гнилого мяса, на который слетаются мухи и откладывают внутри цветка свои яйца, служащие для «коварного» цветка-обольстителя пищей.
Надо сразу отметить, что не всякая мимикрия фасцинативна. Широко используемая многими растениями, рыбами, птицами, насекомыми, рептилиями мимикрия в виде маскировки, антифасцинативна – обман достигается средствами «исчезновения с глаз». Это есть способ дезинформации: живое существо мимикрирует под «невидимку» и тем самым как бы уничтожает информацию о себе – оно на самом деле здесь, но для всех своих недругов и жертв его нету.
Совсем иное дело, когда живое существо становится ярким, сверкающим всеми цветами радуги, праздничным и привлекающим всеобщее внимание. Оно всем своим видом «говорит»: «попробуй, но запомни – это будет первый и последний раз в твоей жизни». Так действуют многие ядовитые бабочки яркой раскраски и все «божьи коровки».
Другой вид дезфасцинации – это мимикрия слабых видов под хищных или ядовитых. Многие неядовитые, вполне съедобные для птиц бабачки «рядятся» в одежды своих ярких ядовитых соседок и этим фасцинативным театром спасают свои жизни. Р. Докинз в книге «Эгоистичный ген» сделал, на мой взгляд, совершенно справедливое предположение: «Вполне возможно, что все коммуникации между животными с самого начала содержат в себе элемент обмана, ибо любые взаимодействия между животными всегда сопряжены с некоторым столкновением интересов». Закон актуального демонстрирования тела и внешнего облика полностью совпадает в этом с идеей Р. Докинза: все живое занято не только демонстрированием в актуальных ситуациях своих истинных качеств, но еще и «притворством», «пусканием пыли в глаза», разыгрыванием ложные спектаклей-дезфасцинаций, как чайка, притворяющаяся раненой, волоча подбитое крыло по земле – чтобы увести от своего гнезда лисицу.
В человеческом обществе дезфасцинация применяется не реже, а скорее чаще дезинформации и выступает в форме семантической дезфасцинации (об этом см. ниже). А точнее – дезинформация и дезфасцинация образуют взаимодополнительный симбиоз, обрушиваемый людьми и человеческими сообществами друг на друга в эффектном обманном единстве. Так ведет себя недобросовестный рекламодатель, включающий в красочную рекламу яркие фасцинативные средства (например, знаменитых, любимых всеми актеров театра и кино, певцов, ученых) и лживую информацию о якобы великолепных товарах и их свойствах, которыми они на самом деле не обладают. Такова же природа так называемых «пиар-мифов» о кандидатах на выборные должности, ведущих недобросовестную избирательную кампанию: вор и мошенник вдруг превращается приемами дезфасцинации в ангела, не избрать которого было бы со стороны избирателей чуть ли не преступлением.
Стремление множества людей выглядеть лучше, чем они являются на самом деле, есть не что иное как естественная, вытекающая из действия закона актуального демонстрирования, дезфасцинация, давно известная людям как феномен «казаться». К этому же ряду коммуникативной семиотики следует отнести такие явления как франтизм, дендизм и снобизм.
Все приемы профессиональных мошенников и шулеров суперфасцинативны, но используются они исключительно как дезфасцинации. Прежде всего это приемы «вызывания полного доверия» у жертвы (у «лоха» на языке мошенников): мягкая улыбка, доверительный взгляд, тактильные «поглаживания», ряжение под «уважаемого» или «солидного, серьезного» человека (форма офицера, ордена, удостоверения и дипломы и т.п.), вызывающая симпатию голосовая модуляция, и т.п. Сюда же можно отнести и манипулирование сексуально-возбуждающими приемами в ситуациях обманного обольщения: «Нет ничего невозможного для женщины, которая может расплакаться в нужный момент перед нужным мужчиной». – остроумно заметил У. Нокер. То, что отмечено выше как сексуально-обольстительная «спецподготовка» агентов-девушек, конечно же, является замечательным примером овладения дезфасцинацией.

Экстремальная фасцинация

Особое и в последние десятилетия все более увеличивающееся значение занимает в фасцинативном человеческом взаимодействии эстремальная фасцинация, создающая эффект жути, «ужасного очарования» с «мурашками по коже» и вбросом в организм повышенной порции адреналина.
Экстремальная фасцинация – это импрессионизм и экстастический всплеск острых эмоций, часто на грани возможного, когда холодеет и замирает сердце, охватывает столбняк и округляются глаза от шокового удивления, а то и страха. Так, в частности, действует на зрителей фильмы ужасов, захватывающие экстрим-триллеры, экстремальные зрелища скоростных автомобильных гонок, боев без правил, затяжных прыжков парашютистов, фиксированных канатом прыжков с мостов и скал.
Так называемое экстремальное поведение (поведение «на грани возможного») не только приковывает внимание и «разжигает страсти», но, по-видимому, является в филогенезе необходимым этапом своеобразной «тренировки» живых существ в молодом возрасте, осваивания ими форм «дерзости», «авантюризма», телесной «эквилибристики» на этой самой «грани возможного». А часть такого поведения закрепляется в системе демонстрационного поведения вида в межполовых отношениях, защите территории и «рода-племени», и т.д.
Возможно, именно этот филогенетический механизм экстремальности движет поведением детей, подростков и юношей, когда они проделывают «телесные подвиги», трюкачество, разного рода «демонстрационный героизм» (кто прыгнет с самой высокой точки в воду, кто залезет на самое высокое дерево, кто дальше всех нырнет, дольше продержится под водой и т. п.), часто опасный для здоровья и жизни.
В экстремальной ситуации (опасность для жизни, угроза и т.п.) у человека происходит стрессовая мобилизация всех сил организма. В особом режиме работают сердце, печень, почки, желудочно-кишечный тракт. Кровь приливает в мышцы рук и ног, дыхание становится прерывистым. В небольших дозах стресс полезен, более того - может быть приятен. Существует соблазн никогда не выходить из запоя этим феерическим коктейлем из страха, любопытства, удовольствия и ощущения собственного могущества. Сегодня психологи много говорят о своеобразной адреналиновой наркомании. В этом состоянии человек может жить только на пределе, он фактически питается ситуациями, провоцирующими выброс адреналина. Причем, как и при любой зависимости, ему требуется все большая доза риска. Человек забирается все выше, погружается все глубже, едет все быстрее. Более того, он и в обычной жизни бессознательно ищет риск и опасность, провоцирует критические ситуации. Преодоление смерти перестает быть жизнеутверждающим. Экстрим – это в конечном счете игра со смертью. Смерть завораживает. Вероятность смерти действует как фасцинация. Но и у созерцателей демонстрируемой перед их глазами экстремальности тоже возникает экстремальные ощущения и удовольствия. Своеобразный экстримимпрессионизм чувственности. Они тоже попадают в зависимость от адреналина и острых впечатлений – их психика и «центр удовольствия» требуют все более острых зрелищ.
Массово-праздничная культура у всех этносов содержит такого рода экстрим-соревнования, которые являются сценарно-сценической сердцевиной празднеств. Лев Толстой прекрасно описал такой тип поведения в знаменитой сцене в «Войне и мире», когда дуэлянт и повеса Долохов встал на подоконник и, не держась ни за что, осушил бутылку шампанского. Большая часть дуэлей совершалась из этой же потребности экстремально покрасоваться, очаровать всех своей храбростью и дерзостью. Подпал под влияние этой массовой тяги к дуэлянтскому экстриму и Пушкин, в молодости буквально искавший повода «кого бы вызвать на дуэль». В мужской моде был «шрам от дуэли» на лице.
Развитие скоростной техники, воздухоплавания и подводного плавания привело к резкому скачку демонстрационной экстремальности, ставшей во многих случаях профессией. Такой повальной и сценической экстремальности не могло бы быть, если бы экстремальное поведение не было фасцинативным, ярким, приводящим в движение физиолого-психологические эмоциональные структуры, создающие настроение восторга, жути, «мурашек по коже», экстаза, суггестии. Гладиаторские бои, коррида, бокс, опасные цирковые трюки, цирковая дрессировка хищников - всего этого не могло быть без таких психофизиологических структур и тяги человека к экстремальной яркости, страстности и «жути», в буквальном смысле наркотической. Очевидно, именно здесь необходимо искать истинные причины массового распространения во все века своеобразной этнической «культуры экстремальности», кич-экстрима, экстремального эпатажа и прочей экстремальной фасцинативности. Не исключено, что фасцинативные механизмы являются провоцирующими для экстремистского и даже террористического поведения.

Семантическая фасцинация

Ю. Кнорозов выдвинул идею о существовании семантической фасцинации, обозначив такие ее важные свойства, как «неясность, многозначность описания», действующие как сильнейшее фасцинирующее средство, и отметив, что . «искусство собственно и начинается с семантической фасцинации, с того момента, когда человек сделал великое открытие возможности выдумки. В качестве средства семантической фасцинации выступают выдуманные события и мнимые личности»14.
Вслед за Ю.Кнорозовым предложение о необходимости изучения проблемы семантической фасцинации высказал А. Брудный: «Существует и «семантическая фасцинация». Поступление информации, вообще говоря, обязательно связано с тем, что она снимает неопределенность ситуации; это, однако, не исключает элемента неопределенности в самом содержании поступившего сообщения, допускающего ряд прагматически неравнозначных интерпретаций. Такая неопределенность в семантике сообщения (или, точнее, в семантике некоторого данного отрезка текста) может играть фасцинирующую роль»15.
Любопытно, что сходное понимание семантической фасцинации присутствовало в интеллектуально-речевом обиходе XIX столетия. Так, А. И. Герцен, характеризуя энциклопедический ум и необыкновенно привлекательный стиль общения известного просветителя и славянофила Алексея Хомякова, говорил, что тот наделен «удивительным даром логической фасцинации».
В самом деле, в коммуникативно-образных воздействиях людей широко используются самые разные яркие, приковывающие внимание, чарующие логически и семантически значимые конструкты, имеющие своей природой игру ума, фантазии, воображения, выдумки. Границы семантической фасцинации безбрежны, без нее общение людей было бы серо и скучно. Попытаемся определить специфику и дать обзор коммуникативных явлений, которые могут быть отнесены к семантической фасцинации.
(продолжение в следующем номере)

Литература:

1 См.: Латинско-русский словарь. М., 1961
2 Э. Фукс. Erotica. Галантный век: пиршество страсти. «Диадема-Пресс», 2001.
3 См.: З. Фрейд. Массовая психология. Глава VIII «Влюбленность и гипноз».
4 См.: Собеседование по общей теории сигнализации с Ю. В. Кнорозовым.- Структурно-типологические исследования (сб. статей. Отв. редактор Т. Н. Молошная) . Изд-во АН СССР. М., 1962.
5 А. Войскунский. Я говорю, мы говорим… М., «Знание», 1990, с. 118
6 «Вопросы языкознания», 1962, № 1, с. 163. Достойно глубокого сожаления, что, насколько мне известно, не были подробно зафиксированы (кроме собеседования по теории сигнализации), другие выступления Ю. Кнорозова о фасцинации, особенно его доклад «Об изучении фасцинации» в г. Горьком в 1961 году.. Уверен, что в нем Ю. Кнорозов дал и более точное определение фасцнации, и более развернутое представление о круге фасцинологических проблем. В любом случае можно без всякого преувеличения сказать, что научное исследование феномена фасцинации начинается с гипотезы Ю. Кнорозова.
8 Эрик Берн. Игры, в которые играют люди. Лениздат, 1992
9 Собеседование по общей теории сигнализации с Ю. В. Кнорозовым.
10 Olds J. Milner P., Positi ve reinforcement produced by electrical stimulation jf septal area and other regions of rat brain, Journal of Comparative and Physiological Psychology, 47, 419-427 (1954)
11 См.: Собеседование по общей теории сигнализации с Ю. В. Кнорозовым
12 Психология. Словарь / Под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. - 2-е изд. М.,1990.
13 Докинз Р. Эгоистичный ген. Перевод с английского Н.О.Фоминой. М., Мир, 1993. – электронный вариант: http://grokhovs.chat.ru/dawkins/dawkins.html
14 «Вопросы языкознания», 1962, № 1, с. 163
15. А. А. Брудный. Семантика языка и психология человека. Фрунзе, 1972, стр.78-80


Борис Багиров
декан факультета политологии и
социологии Уральского государственного
университета им. А.М. Горького

ФАСЦИНОЛОГИЯ НУЖНА ВСЕМ! (интервью)

– Борис Борисович! Насколько уместным и своевременным является опыт проведения спецкурса «Политическая фасцинология» для студентов-политологов? Не уместнее ли курс фасцинологии для искусствоведов или журналистов? Чем он может быть интересен политологам?

– Думаю, что фасцинология нужна и для искусствоведов, и для журналистов, и для многих других специальностей и профессий, в содержании которых имеются технологии и техники влияния людей и человеческих сообществ друг на друга. Я полностью согласен с Владимиром Михайловичем Соковниным, что фасцинация – феномен, пронизывающий все коммуникативные процессы в природе и обществе. Мы привыкли к сознанию того, что все коммуникативные явления основаны на информации. На фасцинацию до сих пор обращали мало внимания. Разве только те специалисты, которые связаны с модой, прикладным дизайном. А на самом деле человек живет не только в мире информации, но и в мире фасцинации, активного «чарующего» взаимодействия, вплоть до всяческого «обмана». Биологи, кстати сказать, увидели «обманные» и «чарующие» процессы на уровне простейших живых организмов. Пришло время осознать значение фасцинации для социальной жизни, проникнуть в ее особенности и закономерности для того, чтобы использовать их в практической деятельности. С этой точки зрения спецкурс о фасцинации мне показался очень полезным для студентов-политологов. Поэтому я и предложил Владимиру Михайловичу провести этот спецкурс на нашем факультете и благодарен ему за то, что он согласился и провел такой спецкурс.
Если еще конкретнее, то я могу назвать некоторые проблемные сферы практической политологии, где фасцинология крайне полезна. Одна из сфер такого рода проблем связана с политической рекламой. Поиск в этой области ведется давно, есть безусловные находки в проектировании лозунгов, слоганов, рекламных текстов, графических средств в уличной рекламе. Но посмотрите, как много серого, невыразительного, а то и попросту безграмотного обрушивается на избирателей в ходе выборов. А ведь совершенно ясно, что реклама действует только тогда, когда она фасцинативна, то есть когда она «чарует», не оставляет равнодушным, увлекает воображение, действует на чувства, вызывая удивление, симпатию, а то и шок. Как этого добиться? Нужно знать законы и принципы фасцинации. Назову лишь некоторые: «золотое сечение», принципы парадокса и метафоры, особенности диссонансных форм, законы цветовой гармонии, ритмики, «ассиметричной симметрии». И эти законы действуют не только в сфере рекламы и дизайна. Посмотрите с этой точки зрения на конструирование политического имиджа и вы увидите, что без фасцинации имидж – всего лишь внешняя обертка, часто безвкусная и нелепая. Имидж без фасцинации – как дружеское приветствие без улыбки. А так называемый «пиар»? Изымите из пиар-деятельности использование фасцинативных приемов и средств и останется сухое информирование и нечто вроде инструкций. Вот и получается, что если студент хотел бы после университета стать политологом-практиком, то есть специалистом по политическому «PR», планированию выборных кампаний, конструированию имиджа политических деятелей и партий, политическому консультированию, он с неизбежностью столкнется со всем тем, что я перечислил, а это всего лишь небольшая часть фасцинологической проблематики.
Не могу не сказать и об опасностях, заложенных в феномене фасцинации. Я уже отметил, что наряду с прочим фасцинация – это «чарующий обман». Способами фасцинации можно создавать такие виртуальные имидж-мифы, что они окажутся эффективнее имиджа политика, сформированного на реальных позитивно-фасцинативных поступках, таких, скажем, как самоотверженность, героизм, неподкупность. Еще опаснее игра в фасцинативные эффекты на уровне разжигания страстей. Этим, кстати сказать, широко пользуется так называемый «черный пиар» с его методами запускания порочащих слухов, гаденьких коллажей и изображений типа «что там в спальне…», «информации» из «подсматривания в замочную скважину», и т.п. Увлечение подобной субфасцинативностью опасно и тем, что такой политтехнолог-«конструктор» рано или поздно становится сам глубинно безнравственным человеком, циником и провокатором. И таких уже предостаточно. Значит и с этой точки зрения курс фасцинологии полезен для политологов – как прививка иммунитета против деструктивных фасцинативных технологий.
Уверен, что политическая фасцинология через некоторое время оформится в актуальную дисциплину для всех политологических специальностей. И не только политологических. Фасцинология нужна всем.


Владимир Соковнин. Фасцинация не прощает провокаций и ошибок

Трагические события в Нигерии 22-23 ноября 2002 г. вокруг конкурса красоты «Мисс Мира» еще раз показали, насколько опасным может быть невежественное отношение к феноменам фасцинации. Там, где царствуют законы фасцинации (а не только информации!), необходимо быть особенно деликатным и чутким.
Что такое фасцинация? В самом общем определении – это все, что вызывает удивление, очарование, радостный подъем в душе, восхищение, восторженность, умиление, любовь и ... эмоциональный шок. Великая сила влияния фасцинации заключается в том, что она минует критическое сознание, цензуру разума, и, преодолевая любые преграды на пути восприятия, действует напрямую на глубинные эмоциональные структуры организма и личности.
Среди множества фасцин и фасцинаций особое место занимают фасцинации этнические и религиозные: образы «человека своего народа», идеалы мужчины и женщины, идеалы достойного социального поведения, символы племени и веры. Все это вплетено в психику каждого члена социума и вызывает прилив фасцинативных чувств, создавая теплую психологическую атмосферу единения, сплоченности, радости. Удары по системе этнических и религиозных фасцин воспринимаются как самое низменное оскорбление, вызывают массовый гнев.
Так и произошло в Нигерии. Уже решение провести конкурс «Мисс Мира» в стране с более чем 200 племенами и преобладанием населения с мусульманским вероисповеданием содержало огромный риск. И как только население Нигерии узнало о решении провести конкурс «Мисс Мира» в их стране, оно отреагировало возмущением. Это был явный сигнал предостережения и следовало сразу отказаться от проведения конкурса в Нигерии, даже если именно ее представительница и завоевала звание «Мисс Мира» в прошлом году.
У нигерийцев были по крайней мере две веские причины испытывать гнев. Во-первых, им навязывали чуждое их фасцинативной системе американско-европейское представление о женской красоте. У большинства нигерийских племен фасцинативной, то есть сексуально-очаровательной девушкой, считается девушка полная, достигшая внушительных габаритов. Девочек даже очень хорошо кормят, чтобы они к возрасту невест достигали «очаровательной полноты». Так сложилось тысячелетиями и стало этнической фасцинацией этих племен. А им навязчиво внушают, что обворожительны девушки под 180 см. и худосочного вида. Ну не надругательство над фасцинативным чувством?!
Второе, не менее сильное оскорбление – навязывание в качестве идеала сексуально–демонстрационного поведения женщины, то есть выставленной напоказ кокетливой пластики движений, эксгибиционистского оголения на сцене перед мужскими взорами. А в это время идеал женского поведения для мусульманина диаметрально противоположен!
Ну и когда последовал совершенно «дикий» удар по психике нигерийцев, они не выдержали и превратились в яростную толпу, крушащую все подряд. Я имею в виду опус 20-летней журналистки Ишиомы Даниэл, в котором она, восхищаясь прелестными (с точки зрения европейцев!) конкурсантками, провозгласила на всю Нигерию, что сам пророк Магомет с удовольствием выбрал бы любую в жены. Подобного надругательства над этнической и религиозной фасцинацией нигерийцев мог бы придумать только провокатор, которому поручили «взорвать» Нигерию. Журналистка, конечно же, не провокатор, а просто невежественный в социальной психологии и фасцинологии человек, но это не меняет положения вещей – взрыв народного возмущения произошел.
Итог его печален: более 250 человек убиты, тысячи ранены, разрушено множество христианских церквей, сотни домов. Одним словом, произошло национальное бедствие, последствия которого будут залечиваться десятилетиями. При этом надо сказать и о правительстве Нигерии, которое также оказалось не на высоте: конкурсом «Мисс Мира» оно хотело привлечь внимание к своей стране и заработать на туристах. А «заработало» проблемы и огромный материальный ущерб собственной стране.
Когда речь идет о социальных решениях, которые касаются наций и религиозных конфессий, следует тысячу раз отмерить, в том числе с учетом знаний о религиозной и этнической фасцинации. Ибо фасцинация не прощает циничного или даже всего лишь неумышленно–неосторожного, но «грязноватого», вторжения в свою глубинную «очаровательную сферу». Какими бы благими целями такие «вторжения» ни прикрывались.
Горе-журналистку нигерийцы-мусульмане приговорили к казни и она, сбежав из Нигерии, где-то скрывается. Конкурс перенесли в Лондон и прошел он без обычного блеска и фанфар. А в Нигерии – сотни убитых и тысячи искалеченных. Такова цена «цивилизованного невежества».
Именно потому, что фасцинация – это тот эмоционально-чарующий цемент, который скрепляет любое человеческое сообщество, как высокое так и низменное (от государств и политических партий до подростковых девиантно-экстремистских групп), ее следует учитывать в организации социальных воздействий, в том числе и в борьбе с экстремизмом. Во всяком случае знание закономерностей фасцинации может значительно помочь в профилактике любых видов и форм экстремистского поведения.
Фасцинология – новая наука, и она должна служить человечеству везде: от эффективных технологий «очарования красотой» до не менее эффективных технологий профилактики и борьбы с «дьявольским очарованием» экстремизма.
И она сумеет это сделать.


Владимир Соковнин. О запрете фасцинативных вставок в авторские тексты

Представьте картину: редакция газеты пригласила ученого дать интервью, скажем... об имидже Президента В. В. Путина. Что есть, чего нет, что можно бы подкорректировать в облике и манерах Президента, имеется ли у него харизма и обаяние, почему возникла и разрастается массовая любовь к Путину? Ученый интервью дает, его размышления записываются на диктофон. Целых два часа. Договариваются, что корреспондент текст пришлет по электронной почте для правки. И – тишина. Вдруг ученый муж обнаруживает свое интервью уже напечатанным в газете, купив ее в киоске. Волосы его встают дыбом: интервью искорежено уймой неточностей и смысловых ошибок. Но не это главное. Весь ужас заключается в том, что редакция снабдила его интервью карикатурными рисунками, фотографиями и оскорбительными надписями в адрес В. В. Путина.
Уверен, что нарисаванная картина знакома очень многим авторам интервью, статей, аналитик: без ведома автора его текст подобными вставками искажается, а порой переворачивается с ног на голову. Быть может в еще большей степени подобными искажениями страдают телевизионные интервью и выступления: то в них запустят сценку с Остапом Бендером, то Зайца с Волком поместят, а то и нечто порнографическое впаяют. Действует безотказно – автор превращается в кого угодно, только не в самого себя! Создается впечатление, что журналисты стремятся не информировать читателя, а, прикрываясь авторами, удовлетворить свою потребность поподличать над «сильными мира сего».
Что делать?
Напрашивается вывод: такого рода фасцинативные вставки, не согласованные с автором, необходимо запретить.
«Фасцинативными вставками» являются любые «чарующие» визуальные и звуковые включения (музыка, отрывки из песен, мизансцены из кинофильмов, карикатуры, сценки из мультфильмов, фотографии и коллажи с выдуманными в редакциях надписями, и т.п.) в выступления, статьи, речи, интервью, заявления, обращения к населению и т. д. Они служат привлечению внимания, усилению впечатления, заострению главеой мысли, акцентированию внимания к отдельнвм частям авторских текстов. Но возможны такие вставки, которые разрушают смысл авторского выступления, искажают его суть, а то и переводят смысл в русло сатиры и насмешки.
Цель таких вставок – дискредитация автора или использование автора для дискредитации других лиц и организаций. Произведенные редакциями и журналистами без ведома и согласия авторов они по сути приобретают провокационное качество. Такие вставки, особенно «умело» выполненные и высокохудожественного уровня (из популярных кинофильмов, мультсериала «Ну, погоди!» и т. п.), мгновенно приковывают внимание, переключают восприятие на другой смысл, включают психологические ассоциации, не содержащиеся в цитируемых текстах и абсолютно чуждые авторам этих текстов.
Подобная фасцинативность визуальных и звуковых объектов по сравнению с речевыми и текстовыми, их способность концентрировать внимание и запоминаться «сразу и надолго» давно доказана психологическими экспериментами. В силу яркой фасцинативности, такие «вставки-вирусы» способны полностью разрушить и исказить любой авторский телевизионный или газетный текст. Таким образом, нарушается, с одной стороны, право автора на свой целостный неискаженный текст (даже если это цитата), а с другой – право телезрителя и читателя газеты на получение точной, достоверной информации, не искаженной произвольным вмешательством редакций и журналистов. Так, ерническая яркофасцинативная вставка в речь любого политика, способна превратить ее в фарс, и совершенно тривиальная речь с помощью «патетико-патриотических» фасцинативных включений может обрести смысл чуть ли не эпохальных откровений. А выступлению или интервью ученого при вставках фотографий или карикатур с ерническими надписями можно придать сатирический оттенок. Подобного рода «фасцинативные вирусы-вставки» стали поветрием на российском телевидении и в газетном бизнесе.
Принятие законодательных норм о запрете «фасцинативных вирусов-вставок» могло бы, как мне кажется, помочь очистить телеэфир и газеты от злобствующего или вульгарно-иронического воображения нечистых на руку журналистов-пиарщиков, существенно снизить информационный нигилизм и так называемый «черный пиар», приструнить злоупотребление частью журналистов своей неконтролируемой доступностью к авторским текстам и возможностью манипулировать ими. И, конечно же, защитить доброе имя авторов.



популярная фасцинология

Владимир СОКОВНИН
Афродита Каллипига – идеал мужчин Древней Греции
(ироническое эссе)

Интерес человечества к телесной красоте и сексуальности во все эпохи был возвышенно-романтическим. Красота и обаяние вызывали притяжение, симпатию, воспевались в мифологии всех этносов, а затем в поэзии и литературе. Высшего своего преклонения перед красотой тела, ее колдовским магнетизмом достигли, по-видимому, древние греки с их культом гармонии и совершенства. Площади греческих городов украшали статуи обнаженных и полуобнаженных мужских и женских тел. Даже та частица статуй, которая дошла до наших дней – Венера Милосская, Аполлон Бердервейский, Дискобол, Артемида Охотница – продолжают восхищать человечество. Можно представить себе великолепие древнегреческих площадей и храмов с этими многочисленными прекрасными творениями. Древние греки действительно не просто преклонялись перед красотой, они жили среди красоты, оттачивая свой художественный взгляд на мир, свой вкус.
И они не были лишены иронии и юмора даже в таком высоком искусстве, каким во все времена было искусство скульптуры (каковое отношение к скульптуре они и создали). Свидетельством тому может служить статуя, получившая в искусствоведении название «Венера Каллипига» (Венера Прекраснозадая). Логично допустить, что дошедшая до нас «Каллипига» (см. фото) конечно же существовала не в единственном экземпляре и была, по всей очевидности, чудесным дополнением к другим статуям обнаженных богинь.
О том, что у древних греков было особое, и по всей вероятности, эстетическо-сексуальное отношение к «прекраснозадым» современницам, – это и привело к тому, что этой части тела они стали посвящать даже скульптуры, то есть публично-зафиксированное в камне поклонение, – можно почерпнуть и из других источников. Так, письменность донесла до нас историю двух сестер, имевших прекрасные ягодицы. Между ними шел горячий спор, в котором участвовали весь город: чьи ягодицы красивее? В конце концов было решено отдать решение этой животрепещущей проблемы на суд постороннего мужчины «со свежим взглядом». Сестры пришли в порт к прибытию очередного корабля, выбрали симпатичного молодого мужчину и обратились к нему с просьбой разрешить спор. Когда они обнажили свои прекрасные зады, мужчина обомлел, долго не мог сделать выбор, но все же выбрал прелести старшей сестры. Да тут же в нее и влюбился! Подыскали жениха и младшей сестре, и город в ознаменование решения по столь трудному состязанию выдал обеим сестрам приличное приданное, которое позволило им разбогатеть. На полученные доходы сестры возвели храм Венере Каллипиге. Вряд ли у другого народа найдется столь иронично-поэтический сюжет, возводящий в культ поклонения заднюю часть женского тела. Но таковы были греки, эти «дети человечества» – искренние и жизнерадостные во всем.
Есть и еще одно подтверждение этого культа: в древнегреческих полисах проводили не только атлетические состязания, венцом которых были Олимпийские игры, но и конкурсы красоты, в том числе и красоты «каллипиг». Скорее всего, только поэтому и мог возникнуть сюжет с прекраснозадыми сестрами.
Как и три других сюжета, два из которых дали пищу психиатрам.
Один из них – миф о Пигмалионе. Юноша Пигмалион изваял статую Афродиты и… влюбился в нее. Он так умолял богов сжалиться и оживить статую, что Афродита снизошла к стенаниям юного скульптора и вдохнула в мрамор живой дух. В современной психиатрии вожделение мужчин к статуям стали называть пигмалионизмом. При созерцании или прикосновениях к статуе половое возбуждение у пигмалиониста несравнимо ярче, чем при обычном половом контакте с женщиной во плоти.
Второй сюжет менее «поэтичен», хотя тоже связан с красотой статуи Афродиты. Прелесть стояла на площадях древнегреческих городов и в храмах, ублажала, тренировала мужской глаз гораздо значительнее современной порнографии. Статуя Афродиты стала настолько желанной для грека по имени Клеон, что тот пробрался ночью в храм и извращенно «изнасиловал» богиню. Греки к богиням своим относились хоть и с легким юмором, но со святым уважением. Клеона за столь неприличное обращение со скульптурой Афродиты изгнали из города...
Какое-то особое, граничащее с божественным преклонением древних греков перед красотой женского тела, подтверждает еще одна дошедшая до наших дней легенда. Любовницу великого скульптора Праксителя гетеру Фрину, с которой он изваял знаменитую Афродиту Книдскую, обвинили в безбожии и она предстала перед судом. На суде произошло невероятное: когда защитник Гиперид уже отчаялся спасти Фрину, богиня Афродита нашептала ему на ухо раздеть афинянку. Судьи были настолько очарованы красивым телом гетеры, что оправдали знаменитую модель.
Но, конечно же, не одни древние греки были столь наблюдательны и сластолюбивы. Гораций, – а это поэт цивилизованного Рима начала новой эры, – советуя другу Керинфу, как выбирать женщину для любви, ехидничает и предлагает приглядываться к телесным несовершенствам, которые могут быть искусно скрыты под одеянием:
Право, у женщины той, что блестит в жемчугах и смарагдах

(Как ни любуйся, Керинф!), не бывают ведь бедра нежнее,
Ноги стройней; у блудниц они часто бывают красивей;
Ты на уродства взирай: «О ручки, о ножки!..»
Но с задом тощим, носатая, с тальей короткой, с большою ступнею…

( Римская сатира. М., «Художественная литература», 1957, с. 14-15)

Ну не нравятся Горацию женщины с «тощим задом», хоть убей! Привереда!
Вряд ли найдется хоть один народ в человеческой истории, который обошел бы своим романтическим вниманием эту замечательную часть женского тела. Правда, при этом имелись существенные вариации.
В 1804 году натуралисты Перон и Лессер прибыли в Южную Африку проводить исследования здешних готтентотских племен в районе мыса Доброй Надежды. В своих дневниках они описали особенность, которой обладали местные женщины – фантастическую гипертрофию ягодиц, достигавших чрезвычайно больших размеров. Эта аномалия известна сегодня среди специалистов как стеатопигия, или «готтентотские ягодицы». Чем ярче была выражена эта особенность, тем большей популярностью такая женщина пользовалась у тамошних мужчин.
Примером изменения традиционных взглядов на женскую «филейную» часть может служить отношение к женской фигуре у народа островов Фиджи, основным критерием красоты женщины которого веками служила ее полнота. Вековая традиция – чем больше, тем красивее – в последние годы стала меняться. И если раньше девочек специально «откармливали», чтобы они были в «хорошем теле» – девушки не могли рассчитывать на внимание поклонников, если весили меньше 130 кг. - то в последнее десятилетие мужчины смирились и стали менять вкусы. Кстати, подвигнули их к этому сами женщины. Всемирная мода на 90-60-90 коснулась и психологии женщин этого народа: они осознали, что быть стройной гораздо удобнее во всех отношениях. Разумеется, в осознание этой полезности добавили свою лепту врачи, объясняя, что «соблазнительная полнота» укорачивает женщинам жизнь в среднем на 10 лет в связи с болезнями, сопутствующими ожирению, – высоким давлением, сердечно-сосудистыми заболеваниями и диабетом. Так постепенно девочек престали перекармливать и доводить до ожирения. Кажется, и мужчины поняли, что значительно прекраснее в женской телесности древнегреческое «все в меру» и «все на месте». Как у «Афродиты Каллипиги»...
Но почему так притягивает мужской взор эта часть женского тела? Очевидно, упругие, развитые ягодицы создают, во-первых, телесную гармонию, а, кроме того, - и быть может это еще важнее! – свидетельствуют о телесном здоровье и, следовательно, о высокой способности такой женщины к воспроизводству рода. Поэтому народное «есть за что подержаться» наличествует в фольклоре всех народов как очень высокая мужская оценка женских телесных достоинств. Можно сказать без всякого преувеличения, что упругость, округлая форма и достаточная величина ягодиц являются для большинства мужчин сексуальной доминантой, сексуальной фасциной, очаровывающей и влюбляющей безотчетно, подсознательно. У некоторых мужчин погоня за «Каллипигой» становится чуть ли не манией.
Эдуард Фукс в своей знаменитой «Истории эротики» уделил много внимания тому, как публично демонстрировалось и воспринималось человеческое тело, в особенности женское, в разные исторические эпохи в Европе (Ренессанс, галантный век, буржуазный век). Он констатировал бесспорный факт фасцинативности как тела в целом (всегда особым образом «организованного» и продемонстрированного тела!), так и отдельных его повышенно фасцинативных частей. Бедра и ягодицы всегда были предметом особого мужского интереса и потому женщины включали эти части тела в сексуально-фасцинативный язык кокетства, сводя мужчин с ума.
Вокруг отношения мужчин к «этому месту» крутится вся человеческая сексуальность. Забавное признание опубликовал известный кинорежиссер Андрей Кончаловский. Вспоминая молодые годы, он признается: «У меня это плохо получается – знакомиться на улице, но что-то просто толкает тебя идти следом, когда видишь манящий рельеф фигуры, особенно сзади (выделено нами – В.С.). Она идёт так красиво, Боже мой, как красиво! Наступает состояние обречённости. Думаешь: «Сейчас я подойду к ней, буду говорить какие-то глупые слова, она пошлёт подальше, да ещё зло пошлёт». Масса бессмысленных, детских обрывков мыслей проносится в голове, пока шагаешь следом за ней, готовишься неловко сказать: «Извините, пожалуйста...» И вдруг она оборачивается, ты видишь вполне непривлекательный фасад, посредственное малоприятное лицо - и вместо всего приготовленного говоришь: «Извините, я ошибся».
Вот такой любитель «зайти сзади»! Очень искреннее признание, в стиле древних греков! Которое могли бы, наверное, произнести почти все мужчины России и земного шара…
А в последние годы женщины вдруг, по-видимому остро осознав замечательное, сводящее с ума назначение своих ягодиц в общении с сильным полом, бросились от погони за «желанной для мужчин большой грудью» в погоню за «попками, как у Дженнифер Лопез». В США эта попка настолько полюбилась и стала символом сексапильности, что началась массовая коррекция своих ягодиц женщинами всех возрастов и сословий. Понятно, что в ход пошла… пластическая хирургия, и представителям этой профессии надо срочно ставить статую «Дженнифер Каллипига» у своих кабинетов, как делали древние греки на площадях своих городов с Афродитой Каллипигой.
Кстати, можно в связи с этой становящейся всемирной модой вспомнить один забавный русский деревенский обычай. В деревнях девицу, собирающуюся замуж, проверяли на «крепость зада» весьма оригинальным способом: на табуретку клали грецкие орехи, и если девица, сев на них, раскалывала скорлупу, значит «пора». Надежный критерий! Вряд ли выдержали бы такой экзамен многие современные девушки.
В Internet, на множестве сайтов, посвященных женской наготе, уйма «лучших попок». Значит ценители есть? А может быть пришла пора возобновить конкурсы красоты ягодиц, как делали древние греки? Ведь каждодневный, многовековой конкурс задних женских прелестей в живой жизни не прекращается ни на секунду...

Современные Каллипиги


Сообщения, объявления, реклама

Фасцинологическое общество

1 октября 2002 года состоялось учредительное собрание по созданию научной общественной организации – Уральского Фасцинологического Общества.

Учредители Общества:

философ и социальный психолог Владимир Соковнин,
декан факультета политологии и социологии Уральского госуниверситета, кандидат философских наук Борис Багиров,
декан факультета журналистики Уральского госуниверситета Борис Лозовский,
доктор философских наук, профессор Станислав Некрасов,
кандидат философских наук, доцент кафедры прикладной социологии Уральского госуниверситета Ольга Рыбакова,
политолог Ирина Пилюгина

Правление Общества
Президент:
Владимир Михайлович Соковнин
Вице-президенты:
Борис Борисович Багиров
Станислав Николаевич Некрасов
Члены правления:
Борис Николаевич Лозовский
Ольга Викторовна Рыбакова
Ирина Анатольевна Пилюгина

Выступление Владимира Соковнина на учредительном собрании

Фасцинология как наука о чарующем, завораживающем поведении всего живого на Земле - от вирусов до человека - имеет не только теоретическое значение. Ее достижения могут широко использоваться в практической политологии, рекламе, педагогической деятельности, искусстве дизайна. По самым приблизительным прикидкам, в России профессионально работает над фасцинологической проблематикой в самых разных сферах науки и практики не менее 15 тысяч ученых и специалистов: философов, этологов, эстетиков, искусствоведов, психолингвистов, дизайнеров, специалистов по рекламе и PR, имеджмейкеров, модельеров, стилистов, политтехнологов, психиатров. Одним словом, всех, кто изучает секреты фасцинации и создает фасцины. Уверен, что перечислил не всех. Но уверен также в том, что наступила пора объединить весь обширный массив научных и практических достижений в самых разных сферах изучения и покорения фасцинативных феноменов в единую системную науку, которую я предлагаю назвать фасцинологией (fascinology), а авторам этих и будущих достижений объединиться в общественную профессиональную организацию - фасцинологическое общество, которое даст возможность обмена знаниями, проведения научных и научно-практических форумов, развития фасцинологического просвещения и более совершенной подготовки специалистов в области фасцинологических практик и технологий.
Цель: объединить как можно более широкую научную общественность и выйти на решение масштабных фасцинологических задач и проектов. Надеюсь, что коллеги откликнутся на мой призыв.

Из Устава

1.4. Основой общности интересов и главной целью объединившихся в Общество граждан является разработка фасцинологии в ее составе, приложениях и истории и распространение фасцинологических знаний в России
1.5. Целями деятельности Общества являются также:
– организация научного общения по проблемам фасцинологии
– организационная деятельность по интеграции материальных, финансовых, интеллектуальных возможностей для реализации программ и проектов в сфере развития фасцинологии
– фасцинологическое просвещение
– издание литературы по проблемам фасцинологии
1.6. В задачи Общества входит:
– поддержка в организации исследовательских и просветительских проектов в области фасцинологии
– привлечение научной общественности к исследованию проблем фасцинологии
– творческое и деловое сотрудничество со всеми общественными и государственными организациями- широкое информирование общественности о развитии фасцинологии и деятельности Общества.
1.7. Основными принципами Общества являются:
– добровольность и свободное волеизъявление участия в Обществе, в его деятельности по всем уставным направлениям;
– демократическое самоуправление;
– гласность и законность;
– демократическое партнерство в отношениях с гражданами и организациями.

I. УЧРЕДИТЕЛИ И ЧЛЕНЫ ОБЩЕСТВА

3.1. Членами Общества могут быть граждане Российской Федерации, достигшие 18-летнего возраста и выразившие добровольное желание содействовать или активно участвовать в деятельности Общества, полностью принимая и разделяя его цели, задачи и принципы деятельности.
3.2 Для оформления членства в Обществе необходимо подать в Совет Общества письменное заявление с указанием о согласии с Уставом Общества и его соблюдении, а также с приложением к заявлению перечня публикаций по фасцинологической тематике или реферата на фасцинологическую тему.
3.3 Совет обязан рассмотреть заявление в течение двух недель с момента поступления и принять по нему решение.
3.4. Исключение из состава членов Общества возможно только в случаях грубого нарушения членом Общества уставных целей и принципов деятельности Общества. Решение об исключении может быть обжаловано общему собранию Общества, решение которого является окончательным.Член Общества является выбывшим из Общества с момента заявления об этом или принятия решения в установленном настоящим Уставом порядке об исключении из Общества.
3.5. Общество состоит из:
– почетных членов – ученых, внесших выдающийся вклад в фасцинологию или принесших существенную пользу успехам Общества,
– действительных членов,
– членов-соревнователей – лиц, желающих споспешествовать целям Общества своими материальными средствами,
– членов-корреспондентов, заявивших желание сообщать различные сведения фасцинологического интереса
3.9. Члены Общества обладают следующими правами:
– избирать и быть избранным в руководящие органы ;
– принимать участие в любых направлениях деятельности Общества;
– выступать с любой инициативой по совершенствованию деятельности Общества, в том числе по управлению его делами;
– пользоваться издательскими, информационными, контактными возможностями Общества;
– получать поддержку в защите своих прав и интересов.
– быть членом других творческих и профессиональных Союзов, объединений, ассоциаций;
– добровольно выйти из Общества без возвращения вступительного и членских взносов на основании личного заявления;
3.10. Члены Общества принимают на себя следующие обязанности:
– способствовать деятельности Общества ;
– не наносить своими умышленными действиями ущерба интересам Общества;
– следовать в своей деятельности в рамках Общества уставным принципам и целям.
– своевременно платить членские взносы.


О создании в России Центра антиэкстремистской фасцинологии

18 декабря 2002 г.
Полномочному
представителю Президента РФ
в Уральском Федеральном Округе

Латышеву П. М.
Уважаемый Петр Михайлович !

Желание откликнуться на Ваш призыв к ученым, политтехнологам и СМИ о сотрудничестве в области профилактики и борьбы с экстремизмом и терроризмом возникло у меня после консультаций с коллегами-учеными, которые могли бы принять деятельное участие в проекте создания в УрФО Центра антиэкстремистской фасцинологии.
Основания для обращения к Вам мне кажутся достаточно серьезными и убедительными. Именно поэтому я осмеливаюсь потревожить Ваше внимание. Суть их сводится к следующему:
1. Социальная наука накопила достаточный арсенал знаний о глубинных механизмах экстремистского сознания и психологии. Это прежде всего знание социальных и социально-психологических причин и механизмов девиантного индивидуального и группового поведения, психологических особенностей поведения человека в толпе и поведения конфликтных групп, психологии и техники ритуализованного социального поведения и «чарующего» воздействия разного рода «сатанизма и дьяволизма».
2. Накоплен не только фактический материал об особенностях внутреннего структурирования молодежных, религиозных и социально-экстремистких групп, но и описание технологий и техник такого структурирования (специальная обрядовость, использование особого языка и особых коммуникативных знаков и символов, выстраивание подчеркнуто знаковой внутренней иерархии и т.д.)
3. Основу всех технологий и техник структурирования, а, следовательно, организованности и спаянности экстремистских групп составляют фасцинативные элементы: «красота Идеи», театрализованно-чарующее обрамление ритуалов и обрядов, знаково-символическое одеяние и пластика движений членов групп, и многое, многое другое, что обладает признаками фасцинации, действует на эмоционально-мотивационную сферу личности, выключая критику и сомнения, создавая настрой вдохновения, почитания Лидера, радостное ощущение «братства», растворения себя в «могучем родном единстве». Таких людей и такие группы после цементирования их фасцинативными техниками можно вести куда угодно и провоцировать на что угодно.
4. Наконец, фасцинологическое знание привело к осознанию того факта, что поскольку именно фасцинативные элементы являются самыми действенными и сцепляющими людей в экстремистское единение, то в первую очередь именно по ним и следует наносить профилактические и разрушающие воздействия и «атаки». В частности, многие неформальные мальчишеские девиантно-экстремисткие группировки достаточно легко распадались, как только их лидеры и сцепляющие группу фасцины (язык, одежда, повадки и т.п.) подвергались специально организованным ироническо-насмешливым атакам со стороны сверстников, референтных (то есть уважаемых) лиц и СМИ. Так, в некоторых школах Англии подобные методики (часто придуманные и используемые самими учащимися еще в семидесятых годах 20-го века!) помогли избавиться от подросткового массового курения, создания «хулинствующих» групп и др. девиантных форм поведения подростков.
5. Серьезная и эффективная профилактика экстремистского поведения во всех формах его проявления, вплоть до террористического, может осуществляться только методами тонко организованных атак на фасцинативные элементы организующихся или уже организованных девиантно-экстремистских групп. Любой другой путь ведет исключительно к банальным методам «устрашения» или «агитации и пропаганды» в эфире и газетах, которые, как это показывает действительность, малоэффективны. Необходимо создание научно-исследовательского и практического Центра антиэкстремистской фасцинологии, в задачи которого входили бы не только научные экспериментальные исследования, но и разработка практических технологий профилактики и разрушения экстремистского сознания и психологии.
6. То, что фасцинология как наука создана и оформилась именно в Уральском федеральном округе, а в Екатеринбурге есть научные и социально-технологические кадры, способные осуществлять исследования и практические разработки, приводит меня к выводу, что создание Центра антиэкстремистской фасцинологии вполне реализуемо и даже в самое ближайшее время.
При одном условии – поддержке государства. Ибо задача, которая будет поставлена перед таким Центром, – государственная, обеспечивающая безопасность России. Уверен, что Вы, Петр Михайлович, понимаете это как никто другой. Если Вы сочтете уместным встретиться со мной, буду готов дать более подробные обоснования своей инициативы.

В. Соковнин,
президент Уральского
фасцинологического общества


Полный текст журнала в формате pdf можно бесплатно скачать http://www.koob.ru/sokovnin/

Все книги В. Соковнина по фасцинологии, а также книгу «О природе человеческого общения» можно бесплатно скачать http://www.koob.ru/sokovnin/

Контакт с Владимиром Михайловичем Соковниным vmmss@mail.ru


см. сайты В. Соковнина:


ФАСЦИНОЛОГИЯ


ФАСЦИНОЛОГ

следующая страница >>> 2c. 3c. 4c. 5c. 6c. 7c. 8c. 9c. 10c. 11с. 12с. 13с-заключительная

на главную

Copyright © 2005-2011 В.Соковнин
Создан 20 сентября 2005 Последнее изменение: 5 ноября 2011